Чтение онлайн

Еще одна неприятная истина, которую лекарка вынесла из разговора — без повитухи все же не обойтись. Была у женщины мысль пройти что-то вроде экспресс-обучения, может быть даже практикуясь на трупах и нищих больных, которым все равно никто не помог бы, так что хуже не сделать. Но нет… Доставать младенца из утробы, это не стрелы из кишок вытаскивать. Здесь требовалась мощная практика, которую за несколько недель организовать невозможно.

И все-таки — почему они умирают?..

Елена тихо выругалась, осознавая масштаб задачи. Тетка продолжала грызть хлеб, ожидая новых указаний и вопросов.

— Так, — вымолвила рыжеволосая женщина. — Сделаем, пожалуй, следующим образом… Найду тебе жилье, переселишься туда, чтобы быть под рукой. Там же и передам задаток.

Безымянная повитуха отозвалась жаргонно, кратко и односложно, примерный перевод ее слов на русский звучал бы как «бу-сде!».

— И еще, — Елена вновь нахмурилась, прикидывая, насколько великим у нее получается дефицит бюджета и как бы его восполнить. — Сколько стоит свинья?

— Живая?

— Да.

— Ну-у-у… копы четыре, может пять. Большая, маленькая, по-всякому бывает. Можно клопа какого за две сторговать, можно и за десять хрюшку выбрать, из какой соленья и колбас на год хватит.

— Ясно. А супоросная?

— Шесть-семь, не меньше, это ж целый выводок, считай, берешь в одной утробе.

— Ясно. Я ухожу. Завтра пришлю гонца.

Какой только хренью не приходится заниматься ради добрых дел, подумала Елена. С другой стороны, у меня же служанка теперь, вот пусть и займется. Интересно, умеет ли Витора резать свиней?

— О, Господи, — простонала баронесса.

— Сильнее? — уточнила Елена.

— О, да, изо всех сил, — буквально провыла Дессоль.

— Так?

— Да-а-а-а-а!!!

Чтобы не перебудить дом, беременной женщине пришлось спрятать лицо в подушку.

— Вот и славно, — пробормотала сквозь зубы лекарка, изо всех сил массируя поясницу баронессы. Чтобы «пробивать» напряженные мышцы требовалось и в самом деле прикладывать недюжинные усилия, работая основаниями ладоней. Пациентка сроду не занималась какой-либо специальной физкультурой, тонус мышц был не развит, нагрузка на поясницу приходилась очень большая, так что Дессоль страдала от хронических болей в спине.

— О-о-ох, — блаженно выдохнула она, переваливаясь, как тюлененок, из «четверенек» в положение «лежа на боку».

Елена потерла изрядно уставшие ладони, взяла теплое, легкое одеяло, заботливо прикрыла женщину. Прилегла рядом, положив голову на подушку-валик, протянула руку в сторону пациентки.

Елене нравилось гладить живот Дессоль. Было в этом помимо простого чувственного удовольствия некий сакральный элемент. Лекарка представляла, что под ее ладонью тихонько и доверчиво растет искорка новой жизни. Или жизней. Все равно, что обводить, не касаясь, нежные лепестки чудесного цветка. Елена за них ответственна, без ее усилий, ума и навыков им будет сложно появиться на свет.

Хорошо, что детям выпало родиться в богатой семье. С другой стороны, кем они вырастут? Спесивыми негодяями, благородными людьми? Хотя в Ойкумене это, по сути, лишь вопрос точки зрения…

— О чем ты задумалась? — Дессоль поправила ей короткий рыжеватый локон, затем ее пальцы скользнули по виску и перешли на губы.

— О жизни, — Елена куснула мягкие подушечки, вызвав у баронессы тихий вздох. Провела кончиком языка по указательному пальцу, поцеловала его.

Дессоль уютно устроилась в подкове подушки для беременных, положила голову на ладонь, не спуская с Елены внимательный нежный взгляд.

— Что тебя заботит? — спросила она, водя пальцами по ключице рыжеволосой подруги.

Елена прислушалась к шумам ночного дома. Чем-то стучит кухарка, наверное замешивает тесто для завтрашней выпечки. Скрипит совок — выгребают прогоревшие угли. Снова храп — забавно, как довольно тощая компаньонка баронессы производит столь мощные звуки. Мышь прошуршала… Или крыса. Лисички, конечно, хорошие мышеловы, но до кошек им все же далеко, а всяких ласок и горностаев Дессоль не держала — ее сразу выворачивало от их специфического запаха.

Вдали гремело — мимо шла гроза. Дожди… слишком уж много стало в последнее время дождей. Вроде бы зерну избыток воды так же не на пользу, как и сушь.

— Что же меня заботит…

Елена откинулась на подушку и заложила руки за голову, глубоко, искренне задумавшись. Гром ударил ближе, страшнее. Очевидно, грозовой фронт все-таки зацепит город. Дессоль воспользовалась удобной диспозицией, опустила руку ниже и стала чередовать поглаживания с «царапками», еще больше походя на кошечку. Елена откинула голову дальше и зажмурилась от удовольствия, стискивая подушку.

— И все же, — Дессоль резко убрала руку, вызвав полный возмущения вздох подруги. — В чем твои заботы?

— Это нечестно, — Елена преувеличенно огорчилась, надувая губы. — Продолжай!

— Нет, — с такой же преувеличенной строгостью ответила баронесса. — Сначала ответь!

— Ну, хорошо, — сдалась рыжеволосая. — Я умею лечить… ну, постольку поскольку. Но кажется, это не моя стезя. Ульпиан меня…

Она осеклась, думая, что «прогнал» — слово не слишком удачное и к тому же провоцирующее ненужные вопросы.

— Рассчитал.

— Это хорошо, — неожиданно вымолвила баронесса.

— Да? — Елена и не пыталась скрыть удивление.

— Им недовольны. Я не знаю подробностей, но слышала, что семья тетрархов больше не благоволит ему. А недовольство больших людей, оно словно тень, может накрыть всех причастных.

Логично, подумала Елена. Вероятно, этим и объясняется то, что мэтру приходилось браться за мелкие дела, категорически не соответствующие профессионалу мирового масштаба. Поскольку здесь все про всех знают, то прибегать к услугам человека в королевской опале — неразумно и вызывающе. А может, Ульпиану просто нечем было ей платить? Хотя вряд ли…