Чтение онлайн

Генерал предложил Логинову отложить на время дело Ворона и лично заняться всей этой историей.

Константина не слишком удивило такое указание.

Михаил Сосновский, по оценкам многих экспертов, едва ли не самый богатый человек Санкт-Петербурга. Он контролирует экспорт металлов и леса, а также морские перевозки. Плюс ко всему ему принадлежат крупный банк и не менее крупная страховая компания. Этот уникум имеет «рабочие» отношения с самыми влиятельными криминальными авторитетами Питера, но также вхож и в высшие сферы городской власти.

А кроме всего прочего, он является личным другом Корнача! Причем, на основании некоторых косвенных признаков, у Кости сложилось мнение, что у генерала нет секретов от бизнесмена.

Но так или иначе и сама суть дела, изложенная шефом, весьма заинтересовала Логинова.

Костя немедленно позвонил капитану Трофимову, ведущему дело кровавого маньяка, уже несколько лет терроризирующего город, и вкратце передал ему новость.

Потом Логинов связался с оперативным дежурным по городу.

– Палыч, поставь на ноги гаишников и пробей все больницы и госпитали! Если выяснится, что куда-нибудь поступал мужчина с резаной раной груди или живота – немедленно отзвони мне! Все!

Через пятнадцать минут, когда машина следственных действий была запущена, что называется, на полную катушку. Костя в компании поднятых по тревоге судмедэксперта и фотографа уже мчался по ночным улицам города в громыхающем на каждой яме стареньком «рафике» и, куря одну сигарету за другой, напряженно размышлял над имевшейся информацией.

Логинов знал, что такое торчащий из живота нож! Шанс выжить ничтожен, если вовремя не провести операцию и не влить потерянную кровь…

Но почему мужчина не дал Сосновской вызвать «скорую помощь», а предпочел напугать ее пистолетом, чтобы убежала?

В реальность намерений бесстрашного парня прикончить только что спасенную девушку не поверил бы ни один нормальный человек. Значит, не хотел огласки?

Скорее всего… Но он не бандит – однозначно. И перо вытаскивать не стал, потому что знает кое-что про подобные ранения… И врач у него знакомый наверняка есть, поэтому он и игнорировал «скорую»…

Значит, прямым ходом отправился именно к своему доктору! Если успел – считай, найти его следы практически не будет никакой возможности. Но если нет… Да и вообще, жив ли он сейчас?..

Степан Бронский не сгорал от желания навсегда расстаться с полученным от родителей именем и тем более – лицом, но если этого не сделать, жизнь на воле теряла всякий смысл.

Алтаец стоял перед большим, в рост человека, овальным зеркалом в резной раме из карельской березы и молча разглядывал свое отражение.

С той стороны, из таинственного Зазеркалья, на него смотрел совершенно незнакомый мужчина. Несмотря на то что со дня, когда финский пластический хирург, суеверно перекрестившись скальпелем, снял с его лица плотную бинтовую повязку с вырезами для глаз и рта, прошло уже две недели. Алтаец до сих пор не привык к своему новому облику.

Иногда ему даже казалось, что он до самого конца так и не сможет жить одним целым с этим чужим, словно вылепленным из воска, острым носом, с этими тонкими прямыми губами и высокими скулами, со всей этой инородной маской…

Алтаец хорошо помнил тот миг, когда впервые после снятия бинтов подошел к зеркалу и невольно вздрогнул, встретившись взглядом с напряженным, неподвижно стоящим вполоборота и внимательно разглядывающим его незнакомцем, в глазах которого застыл первобытный страх.

И тогда он, безжалостный криминальный авторитет, повидавший на своем веку столько ужасов, что большинству обычных лохов и в кошмарном сне не снилось, едва сдержался, чтобы не крикнуть! Слава богу, нервы, по которым словно пропустили электроток, все-таки выдержали…

Но сегодня с рассветом что-то вдруг изменилось. Алтаец не мог объяснить эту перемену словами, но, проснувшись утром и направившись в ванную комнату умываться и бриться, он привычно скользнул взглядом по зеркалу над причудливо изогнутой розовой раковиной-тюльпаном и спокойно отвел его в сторону.

А спустя мгновение впервые поймал себя на мысли, что внутри него, в спрятанном в самых глубинах мозга подсознании, с детства привыкшего в подобных случаях видеть совершенно иное, родное, настоящее лицо, даже ничего не шевельнулось. Ни-че-го! Словно и не было в природе никакой операции.

Вообще ничего не было…

Машина следственных действий была запущена, и Костя в компании поднятых по тревоге судмедэксперта и фотографа помчался в стареньком «рафике» по ночным улицам города.

Отыскать место, где в полной темноте среди кустов сирени лежал труп насильника, оказалось делом одной минуты.

Нагнувшись над убитым, затылок которого был превращен в сплошное кровавое месиво. Костя, дав возможность фотографу сделать все необходимые снимки, перевернул тело на спину. И тут же тихо присвистнул. Несмотря на то что половина лица была изрядно подпорчена пулей и представляла из себя нечто невообразимое, он сразу же узнал этого человека.

– Яблонский, братцы! Мать твою, точно! – Логинов выпрямился и ошеломленно посмотрел на судмедэксперта – угрюмого и насупленного пожилого мужчину, проработавшего в милиции более тридцати лет и повидавшего на своем веку всякого.

– Он, голубчик, – сухо резюмировал ветеран. За его спиной снова полыхнула на миг осветившая всю тесную, погруженную во мрак ночи, полянку фотовспышка. – Кто бы мог подумать… Вообще-то я слышал, что он сейчас в армии служит по контракту.

– Да, я тоже что-то подобное поймал краем уха, – кивнул, хлопая себя по карманам куртки в поисках сигарет. Костя. – Выходит, либо туфта, либо уже вернулся назад в Питер. Даже не могу поверить, что он был способен на такое.