Чтение онлайн

Речи, произнесенные бархатным голосом и подкрепленные изящностью слога, приобретали особую живость и яркость – Селькур умел нравиться – очень скоро он понял, что впечатлительная душа бедняжки Дольсе принадлежит ему без остатка.

Добившись своего, лукавец переходит к стремительной атаке графини де Нельмур.

Такая женщина – опытная, утонченная и надменная – требовала к себе иного подхода. Селькур, намеревавшийся испытать обеих, отдавал себе отчет – его склонность к графине не столь ясна и определенна, как его чувство к баронессе, ему будет нелегко изъясняться с ней на языке любви. Что есть страсть, предписанная рассудком, в сравнении со страстью, подсказанной сердцем?

Итак, изначально отношение Селькура к каждой из женщин было неравноценным, тем не менее признать себя побежденным он намерен был лишь перед той, кто выдержит задуманное им испытание. Окажется более стойкой Нельмур? Что ж, у нее достанет прелестей утешить его от потери соперницы, а если ей удастся выиграть и в целомудренности – она сделается еще милее.

– Что с вами сталось, сударыня? – сказал ей как-то вечером Селькур. – Сдается мне, вам вздумалось пожить в уединении; прежде присутствием своим вы украшали любую прогулку, любой спектакль; все мчались туда стремглав в надежде вас увидеть; не покидайте свет – без вас скучно и пусто... К чему такое затворничество? Это что – мизантропия или стремление устроить личную жизнь?

– Личная жизнь? Занятное выражение! И с кем же, по-вашему, мне ее устраивать?

– Сие мне неведомо; хотя доподлинно известно, кто был бы не прочь устроить свою личную жизнь с вами.

– Не называйте его имени, прошу вас: мне ненавистны любые планы подобного устройства...

– Возможно ли быть столь непримиримой?

– Мне думается, вы принимаете меня за кокетку, ведь так?

– Подобает ли сие звание восхитительнейшей женщине, существующей в мире? Если подобает, позвольте вам его присвоить...

Графиня одарила герцога де Селькура едва скользнувшим нежным взглядом и тут же отвела глаза:

– Сказать по правде, вы самый опасный из моих знакомых мужчин; сто раз зарекалась никогда больше с вами не встречаться, и все-таки...

– Вот оно что! Разум строит планы, а сердце все-таки их нарушает?

– Вовсе нет; замыслы мои всегда благонамеренны, но после – они расстраиваются, из-за моих же необдуманных поступков; только и всего. Рассматривайте сие, как вам заблагорассудится, только не делайте выводов в свою пользу.

– Запретом своим вы, стало быть, допускаете, что у меня появится повод возгордиться?

– Ах, мне ли не знать, что вы из тех, кто стремится произвести впечатление! Они твердо уверены, что не могут не понравиться, и свято верят в свой успех; легчайшие намеки, вырвавшиеся из женских уст, кажутся им признаниями, один взгляд равнозначен поражению, их тщеславие хватается за любые наши слабости, всегда расценивая их как подтверждение одержанных над нами побед.

– О как я далек от подобных мыслей!

– И совершенно правы, не заблуждаясь на сей счет.

– Это невыносимо – быть так близко от вас и удержаться от...

– Значит, вы не ждете от меня пощады?

– Навлечь на себя ваш гнев?.. Пожалуй, рискну, если заручусь вашим прощением.

– Вы умираете от желания признаться мне в любви.

– Я?.. Не пророню ни слова; я не столь неловок, чтобы затевать объяснение... При виде вас я тотчас подпал бы под влияние чувства, о котором вы говорите, ваше присутствие вдохновило и воспламенило бы меня безмерно... я оказался бы совершенно беззащитен... и если бы пришлось открыться вам во всем, я бы ни за что не отыскал выражений, способных верно отобразить то, что вы мне внушаете, и горел бы, лишенный возможности описать сжигающий меня огонь.

– И что же! Это не объяснение в любви?

– Вам хочется расценить мои слова, как таковое? Неслыханная милость с вашей стороны – теперь я избавлен от труда признаваться вам на самом деле.

– Поистине, сударь, вы – самый несносный человек, какого я встречала.

– Вот благодарность, рожденная в этой прекрасной душе... В ответ на мои старания вам угодить вы осыпаете меня обвинениями.

– Угодить мне? С точностью до наоборот; гораздо проще искренне сказать женщине, любите вы ее или нет, вы же прикрываетесь цветистыми фразами, стараясь опутать меня, словно паутиной.

– Предположим, именно таков мой замысел, но тогда я вас не разочарую даже после того, как вы меня разгадаете.

– Выходит, мне самой надлежит вам сказать, любите вы меня или нет?

– По крайней мере, дайте знать, что не слишком огорчитесь, если я осмелюсь все вам высказать.

– Разве подобные откровения огорчительны?

– А по-вашему, они занимательны?

– Смотря по обстоятельствам.

– Вы, право, меня обнадеживаете.

– О, я же говорила: чтобы узнать правду, мне придется встать перед ним на колени!

– Либо не очень сердиться, если это сделаю я...

И Селькур падает к ногам своей чаровницы, пылко сжимая ее руки и покрывая их поцелуями.

– Снова меня побуждают к легкомысленному поступку, – говорит Нельмур, поднимаясь. – Теперь мне потребуется целая неделя для раскаяния...

– Ах, не предвосхищайте горести любви еще до того, как вкусили ее радости.

– Нет, нет, тем, кто подобно мне, опасается шипов, лучше никогда не срывать розы... Прощайте, Селькур. Где вы ужинаете сегодня?

– Как можно дальше от вас.

– Вот как! Отчего же?

– Я вас боюсь.

– Это было бы правдой, будь вы в меня влюблены; однако несколько минут назад вы намекнули, что это не так.

– Малейшее ваше сомнение на сей счет сделало бы меня несчастнейшим из смертных.

Графиня устремляется к своей карете, пора расставаться, на прощание она берет с герцога де Селькура слово явиться к ней завтра на званый обед.

Тем временем прелестная Дольсе, и не помышлявшая о том, что поклонник ее сейчас у ног другой, была преисполнена блаженства и ощущала себя любимой. Она поделилась со своей наперсницей, что недоумевает, как ей, обладательнице столь скромных достоинств, удалось пленить самого привлекательного мужчину в мире... Чем заслужила она его внимание? Что надлежит ей предпринять, дабы поддержать этот интерес? А вдруг герцог окажется ветреником – не умрет ли она от горя? Эта милая доверчивая женщина говорила совершенную правду, она пока не осознавала, сколь сильно влюблена, и сколь непереносимым ударом станет для нее известие о неверности Селькура.