Двуликий Янус
Шрифт:
– Спал просто ужасно, – вздохнул дирижер. – Болезнь царей дает о себе знать.
– А что это за болезнь? – спросил я тихо у усатого Ежи, который что-то делал с тросом, висящим над манежем.
– Подагра, – ответил мне он и, взяв трос, пошел к Янушу.
Я не знал, что такое подагра, и почему-то представил господина Княжинского с опухшей щекой и перемотанной теплым платком головой. Так делала тетя Роза, когда у нее болел зуб.
На балкон подтянулись другие музыканты, с каждым из которых дирижер здоровался за руку, и по цирку полились звуки настраиваемых инструментов.
К этому времени на манеж выкатили коляску с Марго, и она начала распевается, то гладя себя по горлу, то нагибаясь вперед всем телом, то наоборот, выгибая по-кошачьи спину.
Во всей этой какофонии звуков я слышал музыку. Она опускалась на меня сверху и тяжелой волной падала к моим ногам, тихо шипя маленькими пузырьками.
– Поднимай, Козьма! – вырвал меня из оцепенения голос Януша.
Он сидел, как на качелях, на широком белом полотне, края которого крепились к канату. Канат уходил куда-то высоко под купол и терялся там в темноте. На талии Януша был ремень, за который был прикреплен еще один трос, более тонкий.
Толстый трос натянулся, и Януш взлетел над манежем.
– Ежи, давай голубей! – крикнул помощнику бог и, раскинув свои белые крылья, взмыл под самый купол.
Голуби белым шлейфом летали за Янушем. Бог лежал животом на полотне, раскинув в стороны руки, и сам напоминал большую белоснежную птицу. Иногда он делал сложный кульбит, крутясь вокруг своей оси, и голуби, раскинув крылья, тоже кувыркались в воздухе.
Под конец полотно с лежащим на нем богом взмыло под самый купол. Януш чуть нагнулся вперед и… белой молнией полетел вниз. Голуби устремились за ним. Мое сердце остановилось. Я вспомнил, как Януш говорил, что чуть не поломал ноги на представлении. Я подпрыгнул на скамейке и от страха закрыл глаза руками.
– Козьма! Ну что ты на самом деле? – услышал я недовольный голос бога.
Я открыл глаза и увидел Януша, сидящего на полотне в метре от манежа. Над его головой хаотично летали голубы, осыпая мелкими былыми перышками.
– Не могу я, Януш, – крикнул откуда-то сверху Козьма. – У меня руки трясутся.
– На мне страховка! – Януш подергал тонкий трос у себя на поясе. – Что может случиться?
– А если не удержу? Страховка нужна на высоте, а когда ты камнем падаешь вниз, она бесполезна, – возразил Козьма.
– Хорошо! Ежи, помоги со страховкой. Сможешь меня удержать, если что? – спросил Януш у усатого Ежи.
– Да, ты легкий как перышко, – засмеялся Ежи. – Я тебя – и не удержу? Помнишь номер, когда Влад решил попробовать, как София, на качелях полетать, а качели не выдержали? Так это я тогда его удержал. Причем один!
– Хорошо! Тогда давайте еще раз и, Козьма, прошу тебя… Смелее, – сказал Януш и снова взмыл над манежем.
Если честно, я не очень понимал всех этих страхов Козьмы. Януш ведь летал на крыльях, а Козьма просто держал трос с полотном. Бог не мог упасть, и я не знал, для чего ему нужна какая-то страховка.
Пока Януш летал, Марго кивнула господину Княжинскому. Тот постучал палочкой по доске с нотами, и музыканты заиграли красивую мелодию.
Голос Марго полился по манежу, заполняя его прозрачной голубовато-зеленой водой. Она поднималась все выше и выше, и вот уже все мы оказалась на дне моря. Вокруг меня извивались диковинные водоросли, мимо проносились стайки морских коньков. Под ногами чинно проползали крабы. А высоко над моей головой проплывал бог в сопровождении белых морских рыб.
Я так увлекся дельфином, который затеял со мной игру, выныривая из-под лавки и толкая меня длинным носом в плечо, что не заметил, как Януш закончил репетицию.
– Анхель, – Януш снова, как ни в чем не бывало, сидел на полотне, как на качелях, и махал мне рукой. – Хочешь полетать со мной?
Конечно, я хотел! Вернее, я не ожидал этого, и предложение Януша меня просто сорвало с лавки и выкинуло на арену. Я побежал к нему, кубарем перелетел через бордюр манежа, а потом еще и зацепился ногой за колеса коляски Марго.