Чтение онлайн

И люди охотно едут!

В самом деле, кому может повредить море, солнце и вода, морской и горный воздух или удивительные горные склоны, где в знойные августовские дни сверкают снежные вершины?

А то, что врачи и сестры будут вас терзать своими процедурами, анализами, советами, – не такая уж беда. На месте всегда можно сориентироваться, чтобы это все обойти, принимать в маленьких дозах.

И вот когда пощупали ваш пульс, измерили давление, выстукали и выслушали вас, прописали ванны, процедуры, дали миллион советов, как себя вести, вы сломя голову бросаетесь вниз, к морскому берегу, где горячий золотистый пляж усеян бронзовыми телами обоих полов и где течет совсем иная жизнь, чем в процедурных кабинетах и тихих коридорах.

Вы бросаетесь в воду, и солнышко греет вас сверху, испытываете невыразимое удовольствие. А изумительные изумрудные волны ласкают и качают вас, словно на волшебных качелях, и вы думаете в это время, что если на свете в самом деле существует нечто вроде рая, так он, безусловно, расположен здесь, на море.

Незнакомые люди быстро знакомятся, подплывают друг к другу, что-то спрашивают, шутят, заводят разговоры, и со стороны может казаться, что вы уже давным-давно знакомы.

Вскоре тайны перестали быть тайнами, секреты – секретами.

Каждый помнил на пляже свой камень, свой уголок, свой грибок, топчан. И оживленный смех, говор не умолкали ни на минуту.

Какое блаженство!

Мы теперь заранее знали, кто будет беспрерывно курить и кто рассказывать анекдоты, кто читать газеты, душещипательные детективы, кто напевать приевшиеся мелодии из забытых кинофильмов, а кто играть в кинг, подкидного дурачка, шахматы. Знали и тех, что найдут уединенные местечка где-нибудь под скалой и будут там коротать время в одиночестве и бездумье.

В первые дни под палящими лучами солнца и с помощью соленой воды все загорели, как цыгане, позабыли, что такое усталость, пренебрегли почтенными своими летами и оставили все мирские заботы позади. Шутили, смеялись, озорничали, вытворяли такое, что, будь это дома или на работе, сочли бы тебя чудаком и в недоумении пожимали бы плечами.

На отдыхе, однако, все сходит, многое прощается, на многое закрывают глаза, и это ни у кого не вызывает удивления.

Люди помнят, что смех, веселье, радость лечат пуще всяких лекарств. Помнят и то, что несчастен тот человек, который не умеет смеяться.

На нашем пляже, где с первого дня образовалась веселая и постоянная компания, которая после завтрака сразу же мчалась на берег, вместо того чтобы ходить на процедуры, царило необычное оживление, и нытики нам завидовали.

Тут у нас уже выработался свой режим, свой порядок, свой устав.

Но вот вдруг появился новый «больной», никому не знакомый, и сразу же внес какой-то диссонанс.

Это был склонный к тучности пожилой мужчина с открытым добродушным лицом, черными усиками, с молочно-белым телом, обильно поросшим темными волосами, которые на голове почему-то начисто отсутствовали.

Его волевое лицо и проницательные темные глаза с теплинкой невольно привлекали наше внимание.

Человек молча и запросто подсел к нам на песок, будто он кого-то из нас знал, внимательно слушал наши не всегда удачные остроты, посмеивался в усы, держался вблизи нашей компании, хотя был много старше всех и не всегда, видимо, были ему по душе наши шутки.

Правда, он с первого взгляда показался нам куда скромнее и проще многих.

Он, кажется, был доволен, что мы его беспрекословно приняли в наше общество и неотлучно находился все время рядом с нами, бросался в волны вместе с нами, когда становилось жарко, вместе с нами делал зарядку, прыгал, бегал вдоль берега. Однако уклончиво, неохотно отвечал на вопросы, не сказал, кто он, откуда приехал и где трудится.

Звали человека Михаилом или запросто – дядя Миша «И, представьте себе, он ни на кого не обижался. Наоборот, был доволен. Видимо, он опоздал в санаторий на несколько дней, поэтому ему досталась не очень подходящая пижама. Она была тесновата, а в одном месте немного распорота, а во-вторых – почти совсем без пуговиц, что доставляло ему немало хлопот. Жокейка-шапчонка тоже сидела неуклюже на макушке, и он выглядел в ней несколько смешным. Но зато штаны получил он широкие, длинные, правда, не совсем новые и чуть помятые, которые тоже доставляли ему хлопоты. Ему приходилось их все время подтягивать на животе.

Но все это его ничуть не смущало. Он не обижался, как, впрочем, не обижался и на то, что над ним чаще, чем над другими, подтрунивали. Наоборот, это его даже в какой-то степени радовало, смешило.

И сам он подчас становился участником всех наших затей, шуток, как бы подливая масла в огонь.

Его простое обращение, скромность и доступность вскоре покорили нас всех, и никто уже не мыслил себе компании без этого доброго дяди Миши.

Когда иссякал запас шуток, розыгрышей, начинали донимать дядю Мишу: кто он, откуда приехал, какая у него профессия – где работает, чем занимается? Стали догадываться.

Наиболее прозорливые утверждали, что он работает главбухом в каком-то районном или областном управлении. Другие авторитетно заявляли, что наверняка является учителем, преподавателем физики и математики в школе или техникуме. Третьи доказывали, что он научный работник какого-то научно-исследовательского института.

Он всех выслушивал и щурился, улыбаясь своей доброй, открытой улыбкой. И так как он был равнодушен к этим домыслам, то постепенно все отставали от него. Лежали на песке, нежились под солнышком, радовались тому, что ультрафиолетовые лучи ласково щекочут тела, и никто не обращал внимания на озабоченных сестер и дежурных, которые строго-настрого предупреждали, что более пяти-десяти минут не полагается пляжиться.

Пляжники, естественно, скептически усмехались. Кто же мог следить за часами, когда все так блаженствовали? К тому же кому неизвестно, что счастливые часов не наблюдают?

Стало страшно знойно, и кто-то из старожилов нашей компании решил, что неплохо было бы выпить холодного нарзана и съесть порцию ледяного мороженого. Но так как их можно было купить только лишь в другом конце пляжа, под старыми пальмами, довольно-таки далеко отсюда, то охотников сбегать не нашлось.

И тут все взоры уставились на безотказного дядю Мишу.