Дядя
Шрифт:
Брон охотно кивнул.
– Попрощайся, попрощайся.
– Не попро...
– Трофим поймал насмешливый взгляд, сердито цыкнул и повернулся к племянникам.
– Итак, народ, время не самых лучших новостей.
– Что он сказал?
– с дрожью в голосе спросила девушка.
– Что тебе придется спеть и сплясать на вечернем пиру. В платье. Иначе мне... ну... я бы показал, да руки связаны.
– Господи...
– До заката четыре часа. Успеешь все взвесить и прикинуть. Давить не буду - чего уж там, дело - пустяк. Подумаешь, мне снимут буйну головушку, потому что кое-кто не хочет переодеться.
Племянница тряхнула челкой и закатила глаза.
– Тебе отрубят голову?
– всхлипнув, пролепетал Вася.
– Эй, я шучу.
– Трофим печально улыбнулся.
– Ты же помнишь - дядя крутой волшебник, повелитель пространства-времени. Меня так просто не одолеть. Кстати, драться умеешь?
– А?
– Драться. Бить морды. Защищаться. Стоять за себя. Отец учил?
– Нет. Хотел, но мама запретила. Сказала, драться плохо, и все надо решать словами.
– Угу, понятно. Эх, хотя бы один спокойный денек...
– Он облизнул высохшие губы и скрипнул зубами.
– В общем, держись твердо, ничего не бойся и наезды пресекай на корню. Ты молодец. Ты справишься.
– А ты куда-то уходишь?
– Ну... Не то чтобы ухожу... Скорее, уводят...
– Хватит трепаться!
– рявкнул Брон.
– Пошел!
– Я в вас верю!
– крикнул дядя с лестницы.
– До вечера!
– Алин, мне страшно.
– Вася прильнул к сестре, но воин схватил его за шиворот и потащил прочь.
– Ваше Высочество.
– Второй осклабился и указал ладонью на выход.
– Прошу сюда.
Девушка оттопырила средний палец, но боец лишь пожал плечами. Кто их разберет, эти заморские жесты.
+
В круглой комнатке под крышей разместились бы лишь трое, да и то стоя. Собственно, ни для чего иного башенный ярус и не предназначался - три высоченные бойницы, три позиции для стрелков. Жить здесь даже летом - та еще пытка. Мало того, что помещение продувается всеми ветрами, так они еще и оглушительно свистят в узких щелях.
Воин рывком распахнул скрипучую дверь и картинно поклонился. Алина бегло оценила интерьеры и удобства: пол дощатый, стены каменные. Интерьеры и удобства кончились.
В спину врезалась сумка с платьем. Сказать пару ласковых за теплый прием страдалица не успела - дверь захлопнулась, заскрежетал засов. Девушка подошла к бойнице и уткнулась лбом в холодную кладку. Ржавое солнце медленно перекатывалось к ельнику, подминая часы до страшной развязки. Чужое солнце, чужой ельник, чужая планета... все чужое, затерянное на краю Вселенной за тридевять парсек от Дома.
А теперь еще и дядю с братом увели. Никогда прежде Алина не чувствовала себя так одиноко. Какой-то день назад родители, одноклассники и Васька до чертиков ее бесили. Теперь же она была готова отдать все, лишь бы услышать знакомые голоса. И не важно, что именно они бы сказали. В очередной раз обвинили во всех смертных грехах, отругали за оценки, пожурили за поведение. Плевать. Только бы оказаться рядом с родней. Только бы не остаться наедине с пугающей до дрожи неизвестностью.
Девушка опустилась на колени, прижала котомку к груди и беззвучно заплакала.
+
На кухне полным ходом готовились к пиру. Воинам Брона ничто человеческое не чуждо, многие жили в Руклине вместе с семьями. Оттого недостатка в поварятах никогда не наблюдалось, ведь настоящий боец должен не только умело драться, но и вкусно стряпать. Как говорится: треть победы - мастерство, треть - отдых, а треть - правильное питание.
В тот день дежурили самые младшие - почти все ровесники Василия. Целый отряд в двадцать рук жарил, парил, крутил вертела и мешал кашу в огромном котле, куда поместился бы всем составом без горочки. В просторном помещении с четырьмя очагами по углам стояла жара как в бане, а от одуряющих запахов кружилась голова.
Мальца грубо толкнули в густую какофонию стуков, скрипов и шипения. Снующие туда-сюда ребята даже не взглянули на пришельца, всецело сосредоточившись на работе. Они четко знали, что и как делать, никто не орал, не спорил, не подгонял. Тем не менее, за порядком следил старшой - этакий шеф-повар: сам не готовил, но наблюдал, чтобы ничего не подгорело и не выкипело.
Он подошел к незнакомцу и смерил настороженным взглядом. Вася попятился и опустил голову, словно извиняясь за вторжение. Главный кашевар на две головы возвышался над землянином, был широк в плечах, коротко стрижен и производил впечатление опасного забияки, какие обычно шпыняли парнишку в школе или по пути домой.
– Гляди, кого тебе нарисовали, - сказал конвоир и хохотнул.
– Принц. Заморский. Займешь его чем-нибудь до вечера. И не дай бог убежит - Брон тебе башку оторвет.
– Понял, - ломающимся голосом ответил повар.
– Присмотрю.
– И еще, - бросил воин с порога.
– Вроде обижать его нельзя, но это не точно. Что-то такое вожак тер, да я не расслышал. Бывай.
Дверь захлопнулась. Старшой навис над сжавшимся в комок мальчишкой и скрестил руки на груди. Вася потупил взор, отшатнулся и уперся спиной в закопченную стену. Даже в ночной роще среди стаи нежити ему не было так страшно.
– Готовить умеешь?
– А?
– Готовить, говорю, умеешь?
– Зан, чего пристал?
– с усмешкой спросил рыжий паренек, ловко рубящий мясо топориками.
– Сказали же - заморский принц. По-нашенски, небось, не бельмеса.
– Да уж. Ладно, сюда иди. Ну, жесты-то хоть понимаешь? Иди, не бойся.
Малец неохотно отлип от спасительной стены и подошел к столу. Зан выдал ему два деревянных ведерка: с водой и без, ножик и подтащил поближе пахнущий огурцами мешок. Достал овощ, хорошенько прополоскал, отрезал концы и положил в сухую емкость.
– Понял?
Вася кивнул.
– Повтори.
У парнишки так дрожали руки, что вместо огурца он хорошенько прополоскал стол, а сам огурец разрезал напополам, лишь чудом не задев пальцы.
– Беда.
– Зан вздохнул.
– Он же принц, забыл?
– хохотнул рыжий.
– Посмотри на ладони - ни одного мозоля. Белоручка. Таким по шее давать надо, тогда научатся.
– Рори, уймись. А то нам самим дадут. Так, режь еще. Только осторожно. И не трусись, не обидим.
Несмотря на спокойный и дружелюбный голос, малец и не думал успокаиваться. Наоборот, чужой коллектив давил как многотонный пресс, сжимая беднягу со всех сторон. Он буквально боялся пошевелиться, потому что каждое движение вело к ошибке, а там где ошибка - там ругань, а то и побои. Вася каждый божий день проходил через это в школе и попросту забыл, что можно вести себя иначе.