Дылда
Шрифт:
Я сняла фартук, отложила в сторону полотенце и поплелась следом за хозяином.
Нет, ужин был вкусным, даже очень вкусным – так, что захотелось вытянуться после него в гостиной на диванчике, включить телевизор и подремать под усыпляющую болтовню очередной «говорящей головы». Усталость отошла на задний план, а настроение поднялось.
Но уж если выбрал игру, то не стоит отступать от роли! Девчонка старалась, так пусть старается дальше.
Егор натянул на лицо маску строгого начальника и отправился с инспекцией по дому.
Первым делом проверяющий двинулся в конец коридора, свернув направо, но не стал заходить в комнаты, а распахнул прячущуюся за лестницей неприметную дверь в спа-центр. Окинул с порога внимательным взглядом все помещение. Я честно поменяла махровый халат и полотенца, сложенные стопочкой на полке, но пол мыть не стала. И так чисто!
Барханов решительным шагом направился к тренажерам и, к моему ужасу, вытащил из-за беговой дорожки скомканную футболку.
– А это что? – спросил строго, и я тут же почувствовала себя проштрафившейся первоклашкой.
– Грязная футболка, – тихо пролепетала я.
– А убрать ее в корзину для белья не надо?
Сунув мне в руки злосчастную футболку, хозяин направился к выходу. А у меня зародилось подозрение, что он ее туда специально подсунул: ведь заметить этот комочек трикотажа можно было только близко подойдя к тренажеру.
Вот подлая подстава!
В библиотеке Егор с видом строгого экзаменатора подошел к стене, вытянул руку и провел пальцем по самой верхней рамке, в которую была оправлена гравюра с изображением городского пейзажа. Внимательно изучил свой палец и сунул его мне под нос.
– Видишь?
На кончике пальца тонким слоем серела пыль.
Черт, я и не подумала вытереть пыль с многочисленных гравюр и акварелей, заполнявших простенки между книжными шкафами почти до самого потолка! Блин…
Оставалось только низко опустить голову.
Но самый настоящий ужас ждал меня в кабинете хозяина. Распахнув дверь, Барханов замер на пороге, издав непонятный короткий звук, похожий на всхлип. Сердце мое подпрыгнуло и ухнуло в пятки, едва я выглянула из-за хозяйского плеча.
Ближе к тумбе, на которой покоился принтер, на полу лежал робот-пылесос, плотно обмотанный разноцветными проводами. Со стороны было похоже, что кабели от всех многочисленных офисных агрегатов, заполнивших кабинет, самоотверженно бросились на электронного пришельца, незаконно вторгшегося на их территорию, и повязали его.
Боже, я совершенно забыла про пылесос, замотавшись на кухне с кастрюлями и сковородками!..
Барханов тяжело вздохнул и прошел в кабинет. С полминуты стоял над неподвижным роботом, точно над погибшим солдатом, скорбно опустив голову. А потом сказал:
– Ну, чего стоишь? Давай, помогай распутывать!
Опустился на колени и стал бережно и аккуратно вызволять машинку из проводного плена. Я кинулась помогать.
Когда до полного освобождения оставалась буквально пара выдранных из своих гнезд проводов, Егор сказал:
– Ну ты даешь, Александра! Ты что, никогда не имела дела с робототехникой?
– Нет, – честно призналась я.
– Ты как будто с другой планеты, Земляникина. А еще Саша Стар!
Он взял в руки обездвиженного робота. Щетки того беспомощно и жалко торчали из-под лакированного корпуса, как лапки попавшего в паутину жучка.
– Он сдох? – тихо спросила я.
А вина за гибель маленькой машинки тяжким грузом легла на сердце, напомнив о китайской вазе древней династии Мин.
– Разрядился! Поставим на базу, к утру будет как новенький, – снисходительно, словно двоечнице, объяснил Барханов и легко поднялся с колен.
Он отнес пылесос в кухню, извлек из шкафа зарядное устройство, вставил вилку в розетку и водрузил робота на зарядное устройство. К моему облегчению, на поверхности корпуса тут же радостно замигал индикатор. Жива машинка!
А Егор повернулся ко мне.
– Интересный ты человек, Земляникина, – заявил он, глядя на меня сверху вниз с презрительным превосходством. – Даже не знаю, к какому классу тебя отнести. Обычно женщин я делю на тех, кто создан для любви, и тех, кто предназначен для работы. До любви ты еще не доросла, а с работой у тебя что-то не очень получается.
В его светло-карих глазах, так похожих на расплавленную солнцем карамель, прыгали золотистые насмешливые искорки. И так мне обидно стало от этих искорок, что с языка сорвалось:
– А устраивать натуральный экзамен, не дав к нему подготовиться, это как? Это просто подлость и издевательство над человеком! И вообще, вы – высокомерный, жадный, подлый тип, вот кто!
Насмешливые искорки в расплавленной карамели погасли, глаза мстительно сузились.
– А ты бездарная блогерша, которая, как и все твои собратья по Ютубу и Инстаграму, ни учиться не хочешь, ни работать, но жаждешь сшибать бабки на халяву, вешая лапшу на уши таким же дурачкам-подписчикам.
Меня захлестнуло возмущение. Это уже была форменная несправедливость!
– Да вы ни разу даже не видели мой блог! Как вы можете о нем судить?
– А мне достаточно одного взгляда на блогершу. Безмозглая дура, у которой к тому же руки-крюки.
– Да идите вы знаете куда?! – Я схватила со спинки стула кухонное полотенце и со злостью зашвырнула его на шкаф. Мне очень хотелось сделать какую-нибудь гадость этому типу. Решительно направившись к двери, заявила: – Я ухожу отсюда! Готовьте себе сами свои тальятелле!
Я уже была на пороге, когда сильная рука ухватила меня за локоть и остановила.