Чтение онлайн

Не хочу заставлять ее чувствовать себя плохо из-за того, где она живет, но… да бросьте. Это не дом. Это гребаная свалка. Нет, это даже хуже, чем помойка. Это что-то отвратительное, что нужно снести нахер.

— А вот и дом, — заявляет она слегка гневно, поднимаясь по бетонной лестнице (да, бетонной лестнице, внутри здания). — Немножко неуютно, но это все, что я могу себе позволить, поэтому... будь милым.

Я поджимаю губы. Как говорится: «Если не можешь сказать ничего хорошего, то лучше помолчи».

Поднявшись на шестой этаж, Эмили направляется к тонкой, цвета красного дерева фанерной двери. Прямо в центре приклеено уведомление о выселении. Это дверь в ее квартиру.

Тяжело вдохнув и опустив плечи, она выдыхает.

— Думаю, я должна была это предвидеть. Прости, Сью.

— Сью? — переспрашиваю я, приподняв бровь.

— Настоящий арендатор — моя соседка. Она умерла после того, как я въехала.

— Отстой. — Я морщу нос. — Ее же сейчас там нет?

Эмили фыркает, сорвав бумагу с двери и комкая ее.

— Нет.

— Ты сбросила ее через перила?

Она ухмыляется и внезапно ее глаза игриво загораются.

— Я тебя скину через перила, если продолжишь высмеивать место, где я живу.

Достаточно честно. Я поднимаю руки в знак поражения.

— Не скажу больше ни слова. Обещаю.

Прислонившись спиной к перилам, я наблюдаю, как она дергает ручку и толкает дверь. До сих пор мне и не приходило в голову, что у нас нет ключа. Черт. Закрываю лицо ладонями и тру глаза. Я прошел все эти чертовы лестницы для того, чтобы «поцеловать замок» этой двери.

— Немного веры, Стоун, — смеясь, заявляет Эмили. — Я смогу запустить нас внутрь.

Я поднимаю взгляд как раз в тот момент, когда она поворачивает и тянет дверную ручку вправо, а затем сильно ударяет в левый нижний угол двери. Дверь запросто распахивается и врезается в стену. Она ухмыляется через плечо. Это было бы чрезвычайно сексуально, если бы я не был так потрясен.

— Ну и?

— Ну, я не знаю, то ли впечатляться, что тебе удалось открыть дверь, то ли встревожиться, что ты живешь здесь. Господи, — я отталкиваюсь от перил и подхожу к ней, — удивлен, что ты еще жива.

— Я сильнее, чем выгляжу, — заявляет Эмили и заходит в свою квартиру.

Я следую за ней и замираю, когда попадаю внутрь. Я стою в кухне и ванной одновременно. Чуть более в метре от меня туалет и в трех метрах коричневый потрепанный диван, застеленный каким-то отвратительным розовым пледом. Обычные «девчачьи» вещи заполняют крошечное пространство. Розовый блеск для губ и заколки разбросаны по крошечной кухонной столешнице, там же неоткрытая пачка сигарет и фруктовая ваза. Одежда кучей лежит на полу перед диваном.

— Странно, но я больше не чувствую себя здесь как дома, — бормочет Эмили, осматривая помещение.

— И это произошло только сейчас?

Осматриваюсь вокруг, и мой взгляд падает на открытую пачку презервативов, лежащую на самом маленьком холодильнике, который я когда-либо видел. Я игнорирую неприятное чувство, образующееся под ребрами. Что она делает — или делала — не мое дело. Я смотрю на Эмили, она тоже замечает пачку, потом смотрит на меня, а затем на дверь.

— Хочешь подождать…

— Снаружи? — выдыхаю я, не заметив, что задержал дыхание. — Да. Даю тебе десять минут. Затем мы должны уходить.

Она кивает, я же разворачиваюсь и покидаю комнату. За пределами маленькой обувной коробки, называемой квартирой, я сползаю по стеночке и сажусь. От этой позы моя спина болит и ноет грудь, но ноги горят от облегчения. Я хочу остановиться. Не могу подгонять себя и дальше. Я закрываю глаза лишь на секунду, и тело расслабляется, не особо сопротивляясь.

Эмили

Указательным пальцем я скольжу по кнопке с нулем, и каким-то чудом идет соединение. Несколько минут назад я решила позвонить в свою больницу. Полагаю, не повредит дать им знать, что на данный момент происходит в моей жизни. Когда все закончится, я не хочу остаться ни с чем. Сестринское дело — это все, что у меня есть.

Я поворачиваюсь спиной к двери, надеясь, что это приглушит мой голос и не разбудит Джая. Хватаюсь за ремень тяжелой сумки и закидываю ее на плечо. Я упаковала все, что у меня есть. Еще одна вещица и, уверена, моя сумка лопнет и разойдется по швам.

Сердце колотится в груди и чувство, что делаю что-то не так, усиливается. Мне оно не нравится. То, как сжимаются ребра и давят на легкие.

— Ал…

На линии наступает гробовая тишина.

— Алло? — Я нервно тяну за длинный телефонный вьющийся шнур и вижу, как отрубленный конец болтается между моих ног, щекоча кожу.

Вот же черт.

Прекрасно зная, кто позади меня, я медленно убираю трубку от уха и смотрю через плечо. Сердитые голубые глаза смотрят в мои, и я с трудом сглатываю, чувствуя, как жар распространяется по моей коже.

— Серьезно? Ты собираешься сделать звонок, когда мы в бегах? — Джай подбрасывает нож, которым перерезал провод, и я вздрагиваю, когда металл наполовину входит в полированное дерево.

— Я хотела позвонить в больницу.

Джай протягивает руку и тянет за шнур, выдергивая трубку из моих рук. Она падает на пол, едва не задев мои ступни.

— Мне плевать куда. Никаких телефонных звонков. Мы не можем рисковать, пока все это не закончится.

Я хмурюсь и упираю руки в бедра.