Дым и пепел
Шрифт:
Металл пронзительно заскрипел.
Генри в раздумье поднял бровь. Похоже, этот демон предпочел пройти сквозь дверь, а не открывать ее.
Как и следовало ожидать, дождь из вишен был все таким же раздражающим.
— Чертов сукин сын!
«Большая раздвижная дверь наполовину сдернута с рельсов. Сталь прочертили три параллельные линии. Чи-Би на стену полезет от ярости».
Что-то взвыло. На парковку вылетела вишня.
Тони уронил сумку с ноутбуком у стены и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.
— Войди внутрь и посмотри, не нацелился ли он на тебя. Если нет, помоги Генри.
— А если да?
— Этого не может быть. Они должны учинить максимальный хаос, помнишь? А если тварь двинется прямо за той особой, которая стоит рядом с парнем, отправляющим демонов домой пинком под зад, то этого хаоса будет гораздо меньше.
— Это и впрямь очень убедительно.
Тони поднял глаза и увидел, что Лия задумчиво смотрит на него.
— Спасибо. А теперь шевелись.
Не дожидаясь ответа, он снова сосредоточился на ноутбуке, схватил язычок молнии ширинки — чарам был необходим металлический якорь — и повторил слова заклинания «Не замечай меня».
Этот демон не был чудовищем с щупальцами. Он вошел на двух ногах, как человек с карикатурным лицом — два глаза, нос и рот. Вот только глаза были сплошь оранжевыми, нос — почти невидимым под щитком хитинового панциря, а рот — безгубым. Другая часть панциря загибалась под поблескивающие клыки.
Окраска твердого покрова менялась под стать окружающей среде и теперь бледнела, переходя от цвета ночного неба к серым тонам бетона.
Генри хорошо рассмотрел щитки на той самой руке монстра, которая швырнула его через весь павильон так, что вампир врезался в противоположную стену. Когда демон опустил руку, с нее свисала желтая нейлоновая веревка, обмотавшаяся вокруг толстого запястья.
«Он быстр и силен, но и я не хуже.
Однако четыре руки твари составляют небольшую проблему».
По крайней мере, на сей раз Генри ухитрился не выпустить веревку. Он откатился назад, избежал полосующего удара, оставившего выбоину в полу, и сумел набросить петлю на ногу, когда она поднялась, чтобы наступить на него. Фицрой увернулся, закружился.
— Обитатель ночи!
Вампир бросил моток через левые руки демона.
Носительница демонских врат поймала веревку, хлестнула ею по полу.
Генри пнул демона сбоку в колено. Твердый хитин треснул.
Фицрой подхватил веревку и тут же получил удар такой силы, что треснули его ребра. Он рухнул на пол, и на мгновение ему показалось, что отец ревет: «Поднимайся!» Тот никогда не подходил к сыну, если того сбрасывала лошадь.
Вампир с рыком поймал руку, снова опускающуюся на него, и метнулся назад.
Слишком поздно!
Нижний клык разорвал рубашку и кожу вампира, пропорол его плечо. Комната наполнилась густым запахом его собственной крови. Сперва Генри подумал, что у него вспыхнуло перед глазами от боли, но потом увидел руну, формирующуюся в воздухе.
Демон отшатнулся от линий голубого огня и дал носительнице демонских врат шанс садануть его по голове какой-то фиговиной, напоминающей подставку для микрофона.
Демон тремя руками схватил конец металлического шеста, выдернул его из рук Лии и занес над головой для убийственного удара. На вершине замаха железяка вырвалась у него из рук и с лязгом приземлилась возле фальшивой стены.
— Должно быть, тебе это не нравится. Чары ее хозяина защищают эту женщину даже от тебя! — прорычал Генри и выдернул из своего плеча кусок хитина.
Демон завопил.
В воздухе повисла вторая руна.
Генри не видел Тони, хотя было ясно, что тот здесь. Слава богу, демон этого не понимал. Он продолжал уворачиваться от рун, но не делал попытки найти волшебника, который их чертил.
Генри был ранен.
Лия — нет.
Мир перестраивался так, чтобы демон все время промахивался, пытаясь ее достать. От таких искажений человеческий позвоночник завязался бы узлами. Монстр оказался куда более гибким.
Тони понял это, когда тварь с треском хитиновых пластин свернулась вокруг своих рук и ног, обмотанных веревкой, и ринулась на Генри под совершенно неожиданным углом.
«Сосредоточься на руне!»
Нынче ночью Тони уже облажался с третьей руной. Он не мог позволить себе ошибиться снова. Точнее, Генри не мог допустить, чтобы Фостер опять промахнулся.
Три руны.
В голове Тони стучало, когда он закончил чертить четвертую и удерживал ее возле третьей.
«Если изобразить последнюю в нужном месте, то демон может раньше времени раскусить мои намерения и ринется на меня, оставив Лию и Генри. Он не учует опасности, если чары «Не замечай меня» все еще работают, но любой бросок в этом направлении приведет к тому, что тварь вырвется из пространства между рунами.
Остается надеяться, что моя способность перемещать энергию встречается достаточно редко. Демон ничего подобного не ожидает. В конце концов, сколько волшебников оказывались взаперти в домах с привидениями, напоминающими восковой рекламный образ зла, и ставили себе на ладонь клеймо, чтобы потом спасать мир? Что ж, пусть знак на моей ладони и символический, но то, что он выжжен, — мучительно реально».
Тони едва успел начертить последнюю часть руны, как дверь, отделявшая офис от павильона звукозаписи, ударилась о панель, за которой находилось святилище Раймонда Дарка, и рухнула на пол.
Стена качнулась, но устояла.
Это была звуконепроницаемая дверь. Большая, толстая, тяжелая, подвешенная на крепких металлических петлях.
Демон, сорвавший ее, состоял по большей части из двух гигантских рук и торса. У него не было головы, о которой стоило бы упоминать, но там, где, согласно логике, полагалось находиться нижним краям ребер, виднелась огромная пасть, полная зубов. Наверное, эта самая логика решила, что благоразумие — лучшая часть доблести, и смылась попить кофе.