Чтение онлайн

— В любом случае я рад, что ты позвонила. Я сам собирался позвонить тебе чуть позже.

— Я высоко ценю твою заботу.

Последовала короткая, но многозначительная пауза.

— Вообще-то, Бритт, я хотел попросить тебя не приходить завтра на работу.

Выражение «земля уходит из-под ног» показалось ей в этот момент воплощенной реальностью. Секунду назад она была просто обеспокоена. Сейчас она падала, падала, падала, понимая, что вот-вот шлепнется на каменистое дно пропасти.

Она была ошеломлена настолько, что потеряла дар речи, не могла дышать, не могла думать. Уж слишком неожиданными были слова директора. Нет, нет. Она просто не расслышала. Она неправильно поняла. Неужели он действительно просил… нет, приказывал ей не являться на работу?

Наконец голос прорезался.

— Я тронута твоей заботой, но я в порядке. Честно. Я хочу работать. Мне сейчас просто необходимо работать.

И это была чистая правда. Если она бросит работу, все подумают, что она прячется, что ей есть что скрывать. Она не хотела создавать подобное впечатление. Кроме того, она просто сойдет с ума, если еще хоть один день проведет взаперти, в неизвестности, в ожидании чего-то страшного.

— Возьми тайм-аут, Бритт. Считай себя в отпуске. До особого распоряжения.

Она несколько раз открыла и закрыла рот прежде, чем сумела выдавить:

— Ты меня увольняешь?

— Нет! Черт побери, нет! Разве я это говорил?

Я не идиотка. Я умею читать между строк.

— И как долго продлится этот отпуск?

— Пока все не выяснится. Подождем и посмотрим еще пару дней. Потом будем действовать по ситуации.

Обеспечив себе путь отступления шириной с Большой каньон, гендиректор вновь стал заботливым и щедрым, предлагая как свою помощь, так и помощь со стороны студии.

— Твой отпуск будет полностью оплачен, — заверил он и, прежде чем проститься, велел ей хорошенько питаться и как следует отдыхать. Будь он рядом, наверняка по-отечески погладил бы ее по головке и быстренько смотался.

Она повесила трубку, возмущенная и убитая его лицемерием.

Бритт Шелли оказалась в компрометирующей ситуации. Горячая новость на местном уровне. Ее канал имеет доступ к внутренней информации, что дает ему огромное преимущество перед конкурентами и, соответственно, мгновенный взлет рейтингов.

Гендиректор счастливо снимает сливки с произведенного ею фурора и в то же время дистанцируется от нее. Если грянет гром, его репортеры первыми окажутся в нужном месте, но опозорившаяся звезда не сможет подорвать репутацию его канала.

Гнев гневом, но только теперь она чувствовала себя совершенно одинокой. От нее отвернулись все. Она лишилась любимой работы. Она не знала, чем себя занять, за что ухватиться.

В вечерних новостях показали основные моменты ее пресс-конференции, и она пришла к выводу, что ее сожаления по поводу внезапной смерти Джея и заявления о провале памяти из-за одурманивания наркотиками выглядели вполне искренними и заслуживающими доверия.

Однако Бритт наивностью не отличалась. Она понимала, что люди скорее заподозрят худшее, чем поверят хорошему.

Стемнело, и Бритт совсем упала духом. Убедив себя что проголодалась, она разогрела готовый порционный ужин, но не съела и половины. Мысленно она снова и снова возвращалась к той ночи. Она делала это уже тысячу раз; пыталась вспомнить, что происходило с того момента, как она вошла в «Уилхаус», до пробуждения на следующее утро.

Из ее памяти начисто выпало несколько часов, в которые могло случиться все, что угодно. Она не помнила секса с Джеем, но она и не помнила, как пила виски, а ведь она его пила.

Если наркотик подмешал не Джей, то кто? И зачем? Представив себе варианты, она содрогнулась от отвращения. А хочет ли она вспомнить? Не благо ли, что она не может восстановить в памяти все, что делали с ней, обнаженной и не способной защитить себя?

Она сходила к своему гинекологу и попросила осмотреть ее. Она настояла на том, чтобы врач приготовила набор для анализа на изнасилование, если вдруг возникнет необходимость. Врач сделала все, что требовала Бритт: взяла соскобы изо рта, влагалища и ануса, уверяя при этом, что шансы на доказательство изнасилования очень малы. Ведь она приняла душ. И прошло слишком много времени.

Во всяком случае, Бритт смогла утешиться тем, что если сексуальный контакт и был, то не насильственный. Она не получила никаких физических повреждений.

Пусть не физически, но эмоционально и психологически ее изнасиловали, а поскольку она не могла вспомнить произошедшего и разобраться с этим, то чувствовала себя так, словно насилие продолжается. Сидя в ванной, опустив голову на поджатые к груди колени, она рыдала так, что, казалось, сотрясаются стены. Она плакала до тех пор, пока не иссякли слезы.

В конце концов Бритт вылезла из ванны, расстелила постель, обошла дом, выключая свет. Она выглянула из окна гостиной, чтобы удостовериться, что какой-нибудь назойливый репортер не обнаружил, где она живет. Это было сделать довольно сложно, поскольку Бритт Шелли было ее профессиональным именем. В налоговых и кредитных документах, контрактах и прочих официальных бумагах фигурировало другое, подлинное имя.

Номер ее телефона не был внесен в справочник, а корреспонденцию она получала на абонентский ящик в почтовом отделении. Только самые близкие знакомые знали ее адрес. Покидая полицейский участок после последнего допроса, ей удалось улизнуть от репортеров, поэтому ее вряд ли могли выследить. Тем не менее она решила удостовериться в отсутствии нежелательных лиц.

Улица была темной и пустынной.

Позже она еще удивится, что ей удалось не просто моментально заснуть, а провалиться в такой глубокий сон, что она не слышала звука тревожной сигнализации при нарушении контакта, не чувствовала присутствия постороннего человека в своей квартире до тех пор, пока чужая ладонь не накрыла ее рот.

— Отключи сигнализацию, — прорычал кто-то ей в ухо. — Отключи ее!

В ее ладонь ткнулся пульт. В ужасе Бритт завозилась с кнопками, пытаясь вспомнить специальный код, который даст понять оператору, что она отключает сигнализацию под принуждением. Но она не вспомнила ничего, кроме стандартного набора цифр.