Чтение онлайн

— Неплохо, — заключила она, вымыв руки над крохотной раковиной и возвращаясь в комнату.

Рейли успел снять рубашку. Его обнаженный торс напомнил ей о прошлой ночи, и Бритт споткнулась о порожек.

— Можно теперь мне? — Рейли кивнул на ванную комнату за ее спиной, но она не ответила, увлеченная эротическими воспоминаниями. — Только я надолго.

Очнувшись, Бритт отступила в сторону. Рейли протиснулся в узкий проем вместе с костюмом и ботинками. Поскольку его руки были заняты, Бритт потянулась к дверной ручке и закрыла за ним дверь.

Сама она села на кровать, которую выбрала для себя, посмотрела вверх на потолок, оклеенный крупными легкими плитками, опустила взгляд на оранжевый ковер с коротким ворсом. Хлынула вода в унитазе, зашумел кран. Затем послышался глухой удар, вроде бы плеча о кафельную стену, и приглушенное проклятье.

Бритт, никогда не делившая кров с мужчиной, размышляла над новыми впечатлениями. Значит, так звучит совместная жизнь? Услышав падение ботинка, она улыбнулась.

Рейли вышел через пять минут, но перемена, произошедшая за этот короткий срок, была поразительной. Костюмные брюки, кремовая рубашка. Волосы, расчесанные пятерней. На ногах ботинки. Пиджак он держал в руках.

— Вы отлично выглядите, — похвалила Бритт. На самом деле, он выглядел потрясающе.

— Спасибо. Пиджак я надену на месте.

— Галстук?

— Не подумал, да и не нашел ни одного в своем шкафу. Может, я их все выбросил. Как бы то ни было, когда Фордайс и Магауан меня увидят, им будет не до галстуков.

— Вы все-таки собираетесь выйти на сцену?

— О, да. — Он взглянул на банковский мешок на столе рядом с упакованными в полиэтилен документами и револьвером. — Если что случится, хватайте все это и бегите.

— Вы разрешите мне просмотреть документы?

— Только, когда просмотрите, не бросайтесь к своим операторам, — ответил он после недолгих колебаний.

— Не брошусь. — Рейли явно ей не поверил. — Ни к кому я не брошусь. Обещаю.

Он сдержанно кивнул.

— Заприте дверь. Без револьвера даже не подходите к глазку. Не открывайте никому, кроме меня. И помните: ни один полицейский не знает, что вы здесь, поэтому не клюйте на униформу. На обратном пути я куплю еду. Есть какие-нибудь просьбы?

Возвращайся скорее. Возвращайся невредимым. Вообще не уезжай.

— Лизол-спрей [19] .

— Для чего?

— Для обивки седана. И диетическая кока. Теперь езжайте. Опоздание на похороны — верх неуважения.

Он не опоздал, но проскользнул в часовню похоронного бюро одним из последних, перед самым началом службы. В левой половине зала, зарезервированной для полицейских, не осталось ни одного свободного места. В правой столпились гражданские лица.

Рейли встал у задней стены среди десятков тех, кто пришел слишком поздно, когда все кресла уже были заняты. Через невидимые динамики лились церковные гимны, но церемония оказалась более светской, чем религиозной. Если у Джея и были какие-либо верования, то Рейли о них не знал. По настоянию родителей, Рейли регулярно посещал с ними церковь, а Джей всегда над этим подшучивал.

Прозвучали знакомые тексты из Ветхого и Нового Завета, затем произнес молитву протестантский священник полицейского управления. Однако большую часть службы отвели надгробным речам, в коих превозносились добродетели и таланты Джея, его преданность закону и, разумеется, героизм, проявленный им в день пожара в полицейском участке.

Каждый выступавший говорил в основном о том, что полицейское управление и общество лишились одного из своих лучших представителей и что с уходом Джея Берджесса мир потускнел.

Последним прозвучал панегирик, написанный судьей Кассандрой Меллорс. Он был чрезвычайно трогательным. Зачитал его директор похоронного бюро, поскольку сама судья отсутствовала. Неотложные профессиональные обязанности не позволили ей посетить службу, объяснил директор, и судья Меллорс глубоко сожалеет о том, что не может лично выразить свое восхищение Джеем Берджессом и горе по поводу его кончины и прискорбных обстоятельств, сопутствующих ей.

С самого начала службы Рейли внимательно разглядывал море голов, стараясь отыскать среди них Кэнди, и страшно расстроился, услышав, что ее здесь нет, и, следовательно, их личная встреча не состоится.

Разумеется, он не стал бы сразу говорить о пожаре. Не стал бы упоминать Бритт, ведь Кэнди — судья, а Бритт скрывается от правосудия. Однако если бы позже понадобилась помощь Кэнди, то эта встреча сгладила бы неловкость обращения с просьбой после столь долгого отсутствия.

Когда служба закончилась, все встали. Волынщик заиграл «О, Благодать!» [20] , гроб поплыл по центральному проходу к распахнутым дверям и дальше к катафалку. На кладбище должны были присутствовать лишь родственники Джея: горстка кузин и кузенов и один дядюшка. Как только гроб вынесли из зала, сотрудники бюро принялись выводить присутствующих, начиная с первого ряда, чтобы избежать давки.

Одним из первых в проходе оказался Кобб Фордайс с привлекательной женщиной, видимо, женой. Лица обоих выражали стоицизм и торжественность, стандартные выражения высокопоставленных чиновников на похоронах. Если генеральный прокурор и заметил в толпе Рейли, то виду не подал.

Не в пример Джорджу Магауану. Джордж медленно шел по центральному проходу немного позади Фордайса. Скользнув взглядом по лицу Рейли, он всмотрелся внимательнее и остановился, как вкопанный. Миранда с ужасом взглянула на мужа, тесть слегка подтолкнул его в спину.

Джордж отвернулся и двинулся дальше. Не желая упускать его, Рейли в нарушение протокола протиснулся сквозь толпу у задней стены и поравнялся с выходившими из зала.

На улице царила влажная, душная жара. Мужчины, одетые в штатское, стягивали пиджаки. Люди собирались группами, разговаривали, некоторые закуривали. Никто не смотрел на катафалк, но явно и не забывал о нем, не желая покидать место прощания раньше усопшего.

Рейли обвел взглядом толпу на лужайке. Чету Фордайс уже усаживали в лимузин, но Джордж Магауан не торопился, стоял рядом с женой, тестем и несколькими незнакомыми Рейли людьми.