Чтение онлайн

— Нет, — ответила Элла с сожалением, — портфель пролетел мимо меня. Но я о нем знаю. Так что вы там в него положили?

— Как что? — изменился в лице Хоменко. — Деньги, разумеется! Вы что, сомневались?

— Много? — продолжила допрос Элла.

— Тридцать пять тысяч.

— Рублей или чего? — опешила та.

— Долларов, долларов, конечно! Это была его доля. Несколько лет назад он вложил в меня деньги! Не такую большую сумму, конечно, но она за это время выросла.

— В каком смысле — в вас?

— В мой маленький бизнес! — торопливо пояснил Хоменко. — Но недавно — очень удачно для меня, надо признать! — Игорю вдруг срочно потребовалась довольно крупная сумма. Я под это дело выкупил у него его долю. В тот вечер он заехал ко мне и забрал деньги. Они были в коричневом портфеле.

— С серебряными замочками? — уточнила Элла.

— Просто с металлическими, — растерялся Хоменко.

— Я имею в виду — под серебро, а не под золото? С беленькими замочками, а не с желтенькими?

— С беленькими, с беленькими, — мелко закивал тот. И подобострастно спросил:

— Вы что, не можете его найти?

Элла не ответила. Вместо этого она откусила полватрушки, прожевала и вперила в Хоменко прокурорский взор:

— Алиби у вас есть?

— Ка-какое а-алиби? — У Романа пропал аппетит, и он отложил в сторону большую, обсыпанную корицей булку. — На когда?

— На тогда, когда убили Игоря. Думаю, вы не могли себе позволить выплатить ему такую сумму денег. Поэтому просто сделали вид, что выплатили. То есть выплатили, но решили ее потом назад вернуть. Поэтому поехали к нам домой, стукнули Игоря по голове и забрали свой портфель обратно.

— Да вы просто дура какая-то! — рассвирепел Хоменко. — Чего вы придумали? Я отдал деньги, говорю вам — отдал!

— Но вы ведь не захотели рассказывать милиции про портфель, а?

— Конечно, не захотел! — пробурчал Хоменко и надулся. — Я ж им должен буду объяснить про налоги, то да се… Мне это надо?

— Но милиция должна знать, что пропал портфель с деньгами! — закричала Элла и хотела топнуть ногой, но остереглась — каблук уже был чиненый.

— Пусть она узнает это как-нибудь по-другому, не от меня, — быстро сказал Хоменко и предупредил:

— Я показаний давать не буду, даже если вы на меня легавых наведете.

— Если у вас есть алиби, то легавые не придут.

— Я был в клубе «Патриот». Там столько народу может это подтвердить, у-у!

— Учтите, алиби будут проверять, — сказала Элла, рассчитывая, естественно, на Овсянникова.

— И пусть! — обрадовался Роман. — Я все время был в зале, никуда не выходил!

— Ну хорошо, — смилостивилась Элла. — Можете вызвать для меня такси.

— А это правда, что Игоря убили сковородкой? — шепотом спросил Хоменко, которому подобная расправа казалась совершенно фантастической. — Пистолет там или нож — это еще туда-сюда. Но умереть от удара сковородкой — это так унизительно…

— Поверьте, ему все равно, — оборвала его Элла. — Это нам не все равно, а ему — без разницы.

Хоменко проводил ее до двери, убежденный, что жена Игоря — бесчувственная и наглая женщина. Надя лучше. Надя веселая и всегда старалась во всем угождать приятелю своего друга.

Когда Овсянников вошел в квартиру, Элла жарила оладьи. Оладьи получались толстенькие, воздушные и пахли замечательно. Она жарила их не для того, чтобы заслужить похвалу сыщика, а просто потому, что проголодалась, а его все не было и не было. Идти в магазин она боялась, в кафе тоже, поэтому, обнаружив в холодильнике пачку кефира, решила быстренько сварганить ужин.

— Что это? — спросил Овсянников, тревожно поводя носом.

— Оладьи будешь? — крикнула Элла из кухни и разогнала полотенцем дымок, облагородивший воздух холостяцкой квартиры. — С вареньем!

— Буду, конечно, — сыщик выглядел раздосадованным. — Но мы, кажется, договорились, что ты ради меня не напрягаешься.

— Я и не напрягаюсь, я, можно сказать, наоборот — отдыхаю. А что, твои жены никогда не жарили оладьи? Ах, да! Их же интересует только процесс производства младенцев!

— Ну да! — фыркнул Овсянников. — А откуда ты узнала про жен? Как всегда, дядя проболтался?

— Да нет, тут одна приходила, плакалась.

Овсянников наколол на вилку угощение и целиком засунул в рот.

— Вкусно! — похвалил он. — А ты была замужем?

Элла втянула голову в плечи и сказала:

— Была. Мы развелись. А ты уходишь от ответа. Ничего не говоришь про своих жен.

— А что про них говорить? — пожал тот плечами. — Они есть, и одно это говорит само за себя. Если ты однажды вписал женщину в свой паспорт, будь уверен, ее ничем оттуда не выскрести.

— Ты обещал рассказывать мне все о поисках Астаповой, а сам ничего не рассказываешь! — укорила его Элла.

— Да ну ее к черту! — свирепо ответил тот. — Понятия не имею, куда она делась. Сегодня весь день звонил по межгороду, просил своих друзей проверить дом ее тетки в Саратове и квартиру университетской подруги в Одессе. Потом еще двоюродная бабушка в Твери. В общем, одна головная боль.

— И что? — со скрытым торжеством спросила Элла.

— По нулям. Так что рассказывать почти нечего. Кроме того, на мне висит бракоразводный процесс, и в деле полно осложнений. Я нанял девицу, чтобы она соблазнила мужа и собрала компромат, но этой дуре так понравился этот муж, что она решила стать его постоянной любовницей и показала мне кукиш.

— Ты занимаешься такими грязными делами? — разинула рот Элла.

Овсянников снисходительно посмотрел на нее:

— Девочка моя, это один из самых невинных приемов, которые только можно придумать. Если ты хочешь стать матерой секретаршей частного детектива, тебе придется с этим примириться. А что там у тебя? Все сделала, как я просил?

— Сделала, — кивнула Элла и быстро отчиталась. Потом отвернулась налить чаю и как бы между прочим сказала:

— Знаешь, мне кажется, что в том портфеле были деньги.