Дырофермеры
Шрифт:
Журналистка с местного телеканала, красуясь, наговаривала какую-то чепуху в мертвый микрофон – репетировала.
Многие гуляевцы держали на руках дырьков. На их шеях горело уже больше половины прыщиков, и цвет доходил до тревожно-оранжевого. А гуляевцы будто ничего не замечали.
Витьке было не по себе.
Наконец, подъехал милицейский автомобиль, чиновничий автобус и несколько мерседесов с властью. Толпа загудела и подалась к сцене.
Вместо обещанного духового оркестра на сцену влезли третьеклассники с горнами, оставшимися от пионеров. Только вымпелы с устаревшей символикой заменили на гербы области.
Взобрался на трибуну мэр – гораздо менее стройный и величавый, чем возвышающаяся над ним статуя. Оператор вскинул камеру на плечо, журналистка торопливо поправила прическу.
– Дорогие гуляевцы! Сограждане! Сегодня мы встречаем знаменательный…
Витька, не отрываясь, смотрел на дырьков. На их белоснежных шеях оставалось лишь по одному незагоревшемуся огоньку. Предпоследний прыщ полыхал багровым.
Муху-брык трясло.
– К достижениям области на сегодняшний день можно отнести…
Он прозевал момент, когда на всех дырьках разом зажегся последний бугорок. То ли моргнул, то ли отвернулся к сцене, где как раз задудели в хрипатые горны старательные третьеклассники. Но мгновение, когда все дыросята крупно задрожали, а над спинными дырками закурился легкий зеленоватый дымок, Витька запомнил на всю жизнь.
Девчонки в пестрых сарафанах переминались на ступеньках к сцене, два горниста втихомолку подрались, милиционер оперся о крыло жигуля и закуривал, мэр благосклонно принимал цветы, а дымок над спинами дырьков густел и наливался цветом.
У Витьки кудряшки поднялись дыбом, спину облило холодом. Тараканы! Специально всех на площади собрали!
– Берегись! – заорал он не своим голосом, – Тараканы! Это… дырьки! Ну это самое же!
Витька, как никогда, злился на свое косноязычие. Гуляевцы с недоумением оглядывались, милиционер сдвинул брови и вытянул шею, угадывая в толпе источник возмущения. Муха-брык поймал встревоженный ленкин взгляд, набрал воздуха и отчаянно завопил:
– Щас всех сожрут!
Недоумение на лицах едва успело смениться возмущением, когда дырьки взорвались.
Из серых кругов на мохнатых спинах невиданным салютом выстрелили и разлетелись в стороны серо-оранжево-зеленые комки. Ошметки увесисто шлепались на головы, на плечи, плюхались на землю, расползались и подпрыгивали.
Витька остолбенел, когда прямо перед ним из серого с оранжевой полосой носка выбралась толстая зеленая лягушка.
Гуляевцы запаниковали.
Перепуганная толпа заметалась, сшибая наземь неуклюжих, наминая бока слабосильным, размазывая в кисель квакушечье войско и поскальзываясь на его останках. Дырьков швыряли наземь, но и шлепнувшись, они продолжали фонтанировать лягушками в носках.
Оглохший, обалделый, Витька застыл посреди кавардака. Его задевали плечами, пихали локтями, ему в лицо швырнули дырька, а лягушка шмякнулась прямо на голову.
Телохранители загоняли мэра в мерседес, зонтиками прикрывая его от лягушепада. Оттертая в сторону заведующая бюджетом визжала, топча распластанного в пыли дырька. Девчонки из танцевального кружка сбились в кучку на сцене, глядя на представление скорее любопытно, нежели испуганно.
Дядя Гога, свирепо вращая глазами, принимал лягушек на корпус.
Протопала, вздрагивая от шлепков лягушками, ленкина мама, волочившая за собой Ленку. Ленка обернулась к Мухе-брык и что-то прокричала, но за общими воплями было не слыхать. А потом мама дернула ее за руку, Ленка споткнулась и торопливо замельтешила следом.
Милиционер, не зная, как обуздать панику, с отчаяния включил сирену. Пронзительный вой взвился над лягушечьими фонтанами, ударил в низкие облака и упал до басовитого гула.
Ошалевшие третьеклассники продолжали дуть в горны.
И посреди всей этой гуляевской Помпеи, среди всеобщей паники и безумия Витьку разыскал Игнат Фомич. Глаза его горели чистым восторгом, в руках трепыхалась и поквакивала свернутая в гигантский кулек куртка.
– Витька! – взревел он, перекрывая вопли и сирену. – Гони за корзинами, собирай лягух – французский ресторан открывать будем!
* * *
Грамдлан третьего ранга Йо Хо хлопнул в верхние ладоши, призывая подчиненных к порядку. Совещание длилось уже третий оборот Лурйона, и присутствующие порядком устали.
– Итак, грамдланы и йоланы, что у нас осталось? Ту Йаф?
– Планета О-95, – советник машинально почесал глаз об колено. – Просят снизить цену, грагра Йо. Считаю это допустимым: они заказывают помногу и часто, и всегда оплачивают партию в срок.
Йо Хо сложил нижнюю пару рук на животе, а верхнюю – на затылке.
– Хорошо, гра Йаф, полагаюсь на ваше мнение. А что у нас с той упрямой планетой на краю галактики?
Советник развел всеми четырьмя руками.
– П-21. Они наконец-то заплатили, но смею заметить, грагра Йо, что дальнейшее сотрудничество с ними я считаю нецелесообразным. Судите сами, заказ был получен четырнадцать оборотов Кайара назад. Первый дубль автомата произвелся через пять оборотов Лурйона, все точно по инструкции. Сырье стало поступать буквально сразу. Однако, им понадобилось целых тринадцать оборотов Кайара, чтобы оплатить заказ!
– Они выдвигали дополнительные требования?
– Ни единого, грагра. Просто пересылали сырье и не платили.
– Получили ли они инструкцию?
– Безусловно, грагра Йо, на общегалактическом и на самом распространенном языке П-21. И почти сразу отправили ее обратно.
Странные существа, странная логика.
– Наконец, семь оборотов Лурйона назад начала поступать оплата – правда, в жидком виде, но радиоактивная составляющая очень качественная. Как только оплата была получена полностью, автоматы начали производство.