Чтение онлайн

— Что, дорогой?

Его глаза не отрывались от равнины, когда он пояснил:

— Все это. Обыкновенное чудо. Но все равно чудо.

Я перевела взгляд на равнину, и в этот момент поняла, насколько он прав.

Да.

Это чудо.

Не только снегопад в Скалистых горах, но и то, что мы нашли друг друга, оба сидим на крыльце, довольные, пьем в тишине кофе, а насколько хватает глаз простирается красота.

Абсолютное чудо.

Я вздохнула и повернула голову к Чейзу, отметив его непослушные кудри, лежащие на шарфе, обернутом вокруг шеи.

Поэтому, конечно, я была вынуждена протянуть руку, взяться за кудряшку и потянуть.

Он усмехнулся в кофейную кружку.

Да.

Абсолютное.

Чудо.

Два с половиной месяца спустя

— Иисусе, Фэй, сколько «Спама» может съесть мужчина? (прим.: SPAM — торговая марка консервированного мяса, производимого американской компанией Hormel Foods Corporation)

Мы были в продуктовом магазине и ссорились.

Я перевела взгляд с банок в руках на Чейза:

— Скоро Рождество.

— Да. И?

— Даже Изгою Элу на Рождество нужно что-то особенное, — сообщила я, добавляя две банки «Спама» к четырем уже находившимся в тележке, боровшимся за свое место с множеством других мясных консервов, бобов и кошачьего корма, которые не предназначались Старбаку и Аполло.

— Не следовало рассказывать тебе о нем, — пробормотал Чейз, зацепив пальцем конец тележки и решительно потянув ее по проходу.

Я ничего не ответила, так как он ошибался, и только и делал, что не соглашался со мной, поэтому взялась за ручку тележки и последовала за ним.

— Кстати, — бросил он через плечо, — я видел пакеты.

Мое сердце сжалось.

— Какие пакеты? — спросила я, надеясь, что он не нашел мои подарки ему, потому что это было бы чертовски фигово.

Он остановился, тем самым останавливая тележку и меня.

— Ей нет и года.

Я почувствовала, как мои брови сошлись вместе, и спросила:

— Кому?

— Элле. Ты купила ей семь нарядов.

Что ж, хорошо. Он нашел подарки Эллы. Не свои. Также хорошо, что он не шпионил (я надеялась), так как подарки Эллы я не прятала.

Настала моя очередь сказать:

— Да. И?

— Дорогая, Лекси уже одевает ее, как американскую принцессу. Тебе нет нужды помогать ей в этом.

— Это ее первое Рождество! — возмутилась я.

— Она его не запомнит.

— И? Мне нравится детская одежда, и она единственная малышка, которую я знаю.

— Господи, — пробормотал он, продолжив идти дальше.

Я последовала за ним, отметив, как быстро он минует проход с консервами.

Ну да ладно, с тем, что я уже набрала, Изгой Эл будет хорошо питаться весь год.

Чейз свернул за угол и повел нас по другому проходу, всякий раз, когда мы проходили мимо чего-то нужного, я брала это с полок и кидала в тележку. Поскольку я все внимание уделяла покупкам, а мой мужчина — нет, я наткнулась на тележку, не заметив, как он ее остановил.

Он смотрел вперед, и я увидела в проходе несколько незнакомых человек, поэтому перевела взгляд на затылок Чейза.

— Чейз?

Он повернулся ко мне.

— Сейчас ты стоишь там, где стояла тогда. А я стоял в конце прохода.

Я перестала дышать.

О, боже. О, боже.

— Прошло почти восемь лет, и я, наконец, стою в этом проходе и делаю вместе с тобой покупки.

Ну, вообще-то, за последние месяцы мы были вместе в этом проходе десятки раз.

И все же.

— Дорогой, — прошептала я.

— Не знаю, зачем людям нужны бриллианты и жемчуг, шубы, билеты первого класса, приключения на островах, когда обычные вещи вроде этого — лучшее, что может быть.

Он был абсолютно прав.

Вроде как.

Я облизала губы.

Затем спросила:

— Это плохо, что я была бы не прочь отправиться с тобой в приключение на острова?

Он внимательно изучил меня, на его лице отразилась нежность, и он ответил:

— Нет.

— И не диковинно ли думать, что, возможно, твоя мама купит мне на Рождество шубу, — заметила я. — И, э-э, ты подарил мне бриллиант, она — жемчуг и бриллианты, так что остались только билеты первого класса, и я согласна на автобус.

Его губы дрогнули, но я не шутила. Валери постоянно покупала мне дорогие вещи. Это было мило. Это было слишком. Но она расстраивалась, когда я возражала, поэтому я прекратила это делать, и теперь это стало традицией.

Он перешел со своего конца тележки к моему, остановился передо мной, убрал волосы с моего плеча и обвил пальцами мою шею.

Затем, приблизившись к моему лицу, пробормотал:

— Только моя девушка говорит «диковинно».

— Это слово есть в английском, Чейз. Я его не выдумала. Уверена, другие тоже его употребляют, — я собиралась съязвить, но получилось с придыханием, потому что Чейз стоял близко, на его лице все еще отражалась нежность, но взгляд был интенсивным.

— Насколько ты смутишься после того, как я поцелую тебя в том месте, где впервые тебя увидел?

О, боже.

— Эм… говоришь так, будто собираешься это сделать, — заметила я.

— Верно, — ответил он.

— Чейз… — начала было я, но его рука на моей шее потянула меня вперед. Другая его рука обвилась вокруг моей талии, затем он поцеловал меня, и мне не оставалось иного выбора (хотя я в нем и не нуждалась), кроме как обнять Чейза в проходе продуктового магазина, где он впервые меня увидел.