Шрифт:
Пролог
Лена уверенно направлялась вглубь развалин, а я обреченно плелась следом. Если подруга что-то решила остановить ее сможет только бульдозер. И то ненадолго – пока водителю не надоест переезжать дорогу упертой женщине. Изъеденные временем коричневые булыжники стен ощетинились острыми сколами, под ногами хрустела каменная пыль. Беспощадное солнце юга осталось где-то там, на верхних этажах. Нас окутала прохлада подземелья.
Мда… Так себе экскурсия. Холодно, промозгло и странно…
Чем глубже мы спускались по узкой витой лестнице старинного рыцарского замка, если верить гиду, тем более мрачным и неприветливым становилось окружение.
Полутьма окутывала, низкие потолки давили. Или это я так погрузилась в депрессию, что воспринимала все в черном свете?
Вообще удивительно, что Лене удалось расшевелить меня и вытащить на экскурсию.
А ведь еще несколько дней назад я была довольна жизнью и вполне счастлива.
С Максимом мы встречались ровно три года и вот решились провести очередной уже совместный отпуск в жарких странах. Лена полетела с нами, но мы почти не общались… До недавних пор я все время посвящала возлюбленному… Козлу.
Холодное лето родины осталось где-то там, за крыльями самолета. Нас встретила упоительно-приятная южная жара, изумрудные морские волны и высокие стрелы пальм с тяжелыми финиковыми гроздьями.
Мы купались сутками напролет, нежились на пляже, смаковали сытные морепродукты, ароматные свежие фрукты и напитки. А потом настал час икс. Я ушла спать пораньше, а Максим остался в баре, наслаждаться олинклюзив.
Две дискотеки подряд вымотали меня, не говоря уже о страстных ночах, которыми они заканчивались. К утру я едва открывала глаза. И вот решила выспаться, немного передохнуть.
Максим собирался выпить еще пару коктейлей за счет заведения и присоединиться.
Я освежилась в душе, легла и мгновенно отключилась.
Проснулась я около двух часов ночи. Свежий воздух из окна обдувал приятным теплом. Я повернулась к Максиму и… обнаружила, что его нет на месте. В груди болезненно екнуло, неприятно засосало под ложечкой. Я встала, накинула первое, что попалось под руку – шорты с футболкой и спустилась в бар. Здесь вовсю орали караоке какие-то немцы, задорно дрыгаясь в такт.
От грохота музыки внутренности завибрировали. Я поискала взглядом Максима. Возле барной стойки его не оказалось, за столиками – тоже, у кулера с водой – и подавно.
В желудке похолодело, я сглотнула колючий ком в горле и бесцельно двинулась по залу. Бар, испещренный цветными огнями, толпы страждущих и жаждущих, плотная толпа потных танцоров, что извивались в такт музыке, окно на бассейн. Я даже не выглянула бы туда, но яркое пятно привлекло внимание. Не сразу поняла я – почему именно эта красная тряпица заставила мгновенно остановиться и сосредоточиться на виде снаружи.
Черт! Да это же футболка Макса!
Сердце подпрыгнуло к горлу, лихорадочно забилось, ускоряясь с каждой минутой.
Не помню, как спустилась по лестнице на ватных ногах, крепко вцепившись в тонкие металлические перила. Не помню, как бежала в раздевалку-туалет возле бассейна. Помню лишь два тела, что сливались в порыве страсти. Макс вбивался в жгучую брюнетку, как ошалелый, а та дергалась, будто на электрическом проводе. Пьяные вдрызг любовники не сразу заметили, что уже не одни. А когда поняли, я бросилась бежать.
Прочь из этого места, от этого козла!
В груди неистово колотилось, ватные ноги передвигались на чистом адреналине. В висках пульсировала кровь, отчаяние разливалось по телу предательской слабостью.
Глупые вопросы «Да как он мог!», «Почему я?» «За что?» роились в голове. Хотелось выть, захлебываться рыданиями, заламывать руки… Но вместо этого я бросилась к шкафам и чемоданам.
Вещи Макса я собрала в какой-то бешеной панике. Вдруг он придет, попытается объясниться, попросит прощения? И я сорвусь. Буду орать, драться, царапаться дикой кошкой. Черт! Мы ведь три года прожили вместе! Строили планы на будущее, собирались пожениться, детей завести!
Чемодан за порогом, запертая щеколда, холодная вода с кусочками льда из морозилки и… одинокая ночь одинокой теперь женщины.
Ни стуков в номер, ни просьб, ни извинений не последовало. Утром я нашла под дверью записку.
«Я напился и забылся. Если для тебя это настолько трагично, оставайся одна. Если еще хочешь продолжать отношения и не вести себя как конченая истеричка, у тебя есть мой мобильный. Я выкупил свободный номер в другом отеле. Звони, поговорим. Максим».
Несколько минут я бессмысленно пялилась в кривые строчки, перечитывала, пытаясь найти в них того заботливого, любящего парня, с которым провела столько времени. Не понимала, не хотела осознавать – с кем связалась.
Затем наступила затяжная истерика. Почти сутки я рыдала в кровати, вставая лишь за тем, чтобы перекусить ломтиками дыни и манго и запить все горьким черным чаем.
Пару дней я металась от состояния «Ну что со мной не так?» к состоянию «Все мужики козлы!», от ощущения «Ну почему все плохое случается именно со мной?» до ощущения «Сама выбрала такого гада!».
А потом на пороге появилась Лена.
Она не стала меня утешать, уговаривать, убеждать, что жизнь не кончена. Просто собрала сумку и потащила на пляж. В то утро он выглядел совсем не таким, как прежде.
Изумрудное море казалось недобрым, пестрая толпа туристов на топчанах – шумной и склочной, солнце не согревало – беспощадно вгрызалось в кожу. Ветер швырял в лицо волосы и приносил из бара запах крепкого алкоголя, такой неприятный в первой половине дня.
И все же я высунулась из своей раковинки. И еще сутки проходила за Леной хвостиком.
Мы обедали, болтали ни о чем, купались, и я отправлялась спать. А вот сегодня подруга потащила на экскурсию. Без предупреждения. Просто постучала в номер в пять утра, собрала мои вещи, бутылки с водой и заявила: