Чтение онлайн

Тревога делает еще одну попытку вернуться, но присутствие Макса, его монотонная речь обволакивают меня, наполняют голову туманом, а веки – тяжестью. Кажется, я пытаюсь что-то мямлить в ответ и даже вслушиваться в сказанное, но скоро проваливаюсь в серую рябь.

Просыпаюсь от громкого разговора. Первые секунды не успеваю сообразить, что происходит. Макс, уставившись в одну точку, не просто курит, а сжирает сигарету в четыре глубоких затяжки. Медсестра увлеченно болтает по мобильному, смеется. Заметив мое пробуждение, сворачивает разговор, подлетает ко мне:

– Вы как?

– Не знаю, может, вы расскажете, как я? Врачи были?

– Были. Анализы у вас не просто хорошие, а великолепные. Сердце, кровь – марафон можно бегать. – Говоря это, она непрерывно оборачивается на Макса.

– Как это? – Действительность на глазах обретает краски.

– Вот так. Они пришли во-от с таким ворохом бумаг. – Макс разводит руки в стороны, показывая объем. – Минут тридцать про тебя рассказывали.

– И чего это было-то?

– Не понятно. Скорее всего, паническая атака. У тебя ведь раньше такого не было, насколько я знаю.

– Не было, – уверенно отвечаю я.

– Врачи грешат на переутомление. Недостаток сна, алкоголь, отсутствие режима, а в целом вы в хорошей форме, – вступает медсестра.

Я с сомнением хмыкаю. Дожидаюсь, пока она выйдет за дверь, и этак нарочито молодцевато говорю:

– Ну раз все так счастливо закончилось, предлагаю это отметить. Макс, дай мою рубашку!

– Мудило, – цедит Максим.

– Почему это? – вопросительно поднимаю я брови.

– По кочану.

– Действительно, давай куда-нибудь поедем! Мне жутко есть хочется.

– Давай никуда не поедем. – Макс настроен необычайно решительно. – Ты сейчас со мной к врачу.

– К какому еще врачу? – не врубаюсь я.

– К психиатру.

– Ой, Макс, давай из меня только психа делать не будем!

– Ты и так псих, чего его делать-то? Одевайся, я уже договорился, нас ждут.

– Макс, хорош! – Встаю, срываю рубашку со спинки стула, на котором он сидит. – Никуда я не поеду. У меня, может, стресс.

– Не может. – Макс категорично рубит рукой воздух. – Вов, давай так: либо ты со мной сейчас к врачу, либо мы с этой минуты перестаем общаться. Я больше не за тебя. Теперь ты сам за себя.

– А чего ты так бычишь-то сразу? – пытаюсь перевести разговор в шуточный формат, но это не получается.

– Жду тебя внизу ровно десять минут, потом уезжаю, – и Макс выходит из палаты.

Я вижу сверху, как он курит в открытое окно авто. Мы оба знаем, что я не спущусь и не поеду ни к какому врачу. У меня просто не хватит смелости. Докурив, Макс поднимает стекло и картинно, «с буксом» срывается с места. У меня невероятно постыдное ощущение собственной трусости, и при этом дико жалко себя. Хочется расплакаться. Вот так, на ровном месте.

Приходит эсэмэс:

«Владимир, добрый день. Вы помните, что у нас сегодня встреча с заказчиком в его офисе, в 16? Адрес я вам прислал фотографией. Ваня. «Сказка менеджмент».

И дальше вложение с фотографией и электронным факсимиле: «Сказка менеджмент». Дальше будет интереснее».

«Не хотелось бы интереснее», – думаю я.

В переговорной семь человек. Три представителя страховой корпорации, двое из нанятого заказчиком «креативного агентства» и две ассистентки, трудно сказать, чьи. Передо мной презентация агентства «Сказка менеджмент», которое меня рекрутировало на эту встречу. Название написано так хитроумно, сплетенными вместе русскими и латинскими буквами, что я читаю его как «Кафка менеджмент», хотя, может быть, так и задумано.

Все присутствующие выглядят как в американских сериалах, которые они смотрят ночами. Девушки-корпораты в белых блузках и черных юбках-карандашах, как в сериале «Madman», мальчики-«креативщики» всклокоченные, с нарочито наркоманской поволокой в глазах и в бесформенной одежде, как в «Breaking Bad». Всё вместе это выглядит как массовка к сериалу «Универ». То ли потому, что героини «Madman» никогда не носили в офисе туфли на высокой, как у стриптизерш, платформе, то ли потому, что от «креативщиков» слишком сильно пахнет потом. Только секретарши выглядят уместно, как настоящие секретарши. Непонимание происходящего столь явно написано на их лицах, что, кажется, их просто здесь забыли после предыдущего совещания.

Еще все безумно асексуальны. Это можно объяснить тем, что герои сериалов изредка трахаются в кадре, тогда как наши герои только смотрят на трахающихся, отчего у них вырабатывается дикий комплекс неполноценности, типа: я никогда не буду так же круто выглядеть в этой позе, как Дон Дрейпер.

У каждого из присутствующих по два-три девайса: айфон, айпад и макинтошевский ноутбук. Девайсы непрерывно пикают, бикают, тренькают и вибрируют, отчего пространство становится похожим на конвейер, в котором один аппарат сообщает другому о передаче эстафеты. Это и вправду конвейер. По производству громадного ничего.

Кажется, мы ждем кого-то главного. Того, без чьего присутствия здесь ничто никогда не начинается. Собравшиеся непрерывно копаются в своих девайсах, подталкивают друг друга локтями, демонстрируя изображения на экранах, прыскают со смеху, шепотом обмениваются комментариями, поворачивают головы на звук шагов за дверью, потом снова ныряют в изделия концерна Apple.

Это напоминает возню мартышек, выкусывающих друг у друга блох.

Наконец входит он. Полноватый мужик лет сорока – сорока пяти. В вальяжном костюме итальянского кроя, коричневой обуви и без галстука. С ходу начинает сыпать репликами: «Проектор готов?», «Зачем так много бумаг, у вас почты нет?», «Да, кстати, я от вас все еще жду фидбека на свое письмо». В общем, сразу дает понять, кто здесь «официальный дистрибьютор». Наконец замечает меня.

– Здрасте, – чеканит, протягивая руку так, будто ее следует не пожать, а поцеловать.

– Вадим, – подскакивает с места начальник «креативщиков», который затащил меня в этот контракт, – это Владимир Богданов, писатель и телеведущий. Мы предварительно обсудили с ним идею…

– А! Да-да. Ну конечно! – Вадим меняет выражение лица со снисходительно-покровительственного на заинтересованное, заговорщицки подмигивает. – Мы ведь с вами сейчас поштормим?

– Что сделаем?

– Устроим мозговой шторм! Мозговой штурм! Вместе обсудим родившуюся у нас идею, исполнителем которой мы выбрали вас, – вступает одна из юбок-карандашей. – Вы меня, конечно же, помните?! – говорит она с нажимом на «же» жизнерадостным таким тоном, абсолютно не соответствующим ситуации. Идиотским тоном, который обычно бывает у ведущих утреннего эфира на радио, вопящих: «Какой чудный сегодня день!» – в любой ливень и град.