Чтение онлайн

А ты ничего и не знал, Женечка.

Молча я встала и вышла из избушки.

Занимался рассвет. Сизое октябрьское небо прорезали чахоточно-розовые пласты, накрапывал дождь. Невдалеке парни копали могилы.

— Что сейчас со мной будет? — тихо спросил Женька из-за спины.

«Этот же вопрос мне задавала и Нинка», — отрешенно спросила я.

— Будешь жить, — пожала я плечами. — За себя и за Нину, как она и просила.

— Уверена? — напряженно спросил он.

— Ну а как иначе? Смотри — видишь, некрополе исчезло? Потому что умерла Надя, его создательница. Нина умерла, и потому проклятье на тебе умерло вместе с ней. Ты будешь жить.

— Не верится, — прошептал он.

— Вечером приходи к нам в гости.

— Нет уж, давай лучше в горсаду встретимся, был же уговор.

— Давай, — равнодушно пожала я плечами.

Из-за угла избушки, покряхтывая, вышла Пелагея. Живая и вроде здоровая.

— Ты?!! — одновременно воскликнули мы и кинулись друг к другу.

— Уж ты когда пропала, а потом на нас напали покойницы, я с тобой и простилась — думаю, тебя первую утащили, не жилец ты! — тараторила старушка.

— А ты-то как в некрополе выжила? — изумленно спросила я в свою очередь, осматривая ее целые запястья, без единой ранки.

— Сама того не ведаю, — развела она руками. — Лукерье-то сразу дюже плохо стало, а на меня давит, сил нет, но ничего, выжила. Сейчас услышала голоса, да и пошла посмотреть — может, то не покойники, может, люди добрые да крещеные.

— Бабка где? — перебила я ее.

— Пойдем, отведу.

Мы побежали за угол, и обнаружили около безымянной могилки Лукерью. Щупленькая старушонка подозрительно смахивала на погибшую от суровых жизненных обстоятельств бомжиху.

Пульс ее бился, но еле-еле.

— Я уж над ней молитвы-то читала, думала, дотянем до рассвета, а там разберемся.

— Дотянули, но она сейчас умрет, — посмотрела я на старую ведьму. — Что делать будем?

— Давай заговор почитаю, — неуверенно бормотнула Пелагея.

Обе мы понимали, что это бабку не спасет, сил у нас не хватит на хороший обряд, вымотаны мы. Мелькнула мысль — а ну его все к черту. Это была слишком трудная ночь, и я смертельно устала. Свои все спасены — а бабка все равно вредная.

«Колосок», — строго сказал мне внутренний голос.

«Колосок?». Я подумала с полминуты и спросила у Пелагеи:

— Слушай, ты свои колоски куда дела? Которые мы с тобой вечером на поле подобрали?

— В тряпочку завязала да в лифчик сунула, — охотно призналась она. — Так-то оно сохраннее будет.

— Они тебя и спасли от некрополя, — со вздохом сказала я и достала третий, последний колосок. Выглядел он неважно. Подгнивший, измятый. И не подумаешь о том, что в нем такая сила заключена. Не колеблясь, я прилепила его ладонью Лукерье на лоб.

— И правда, как это я сама не сообразила, — пробормотала Пелагея.

— Следи за ней, — наказала я ей и пошла к парням.

Те уже уложили тела в могилы, засыпали и Иоанн читал над холмиками молитвы. Дэн своим швейцарским ножом вырезал буквы на связанных крестом досках из забора.

— Все кончилось, — ободряюще улыбнулся он мне. — Сейчас поедем домой.

«Не верится», — подумала я.

Мне снилось, будто я стою на шатком деревенском мосту. Доски прогнили, сквозь множество дыр виднелась черная маслянистая вода омута.

Медленно всплыл утопленник, и, протягивая мне желтую кувшинку, прошептал сгнившими губами: «Поцелуй меня, Магдалина…».

В ужасе отшатнувшись, я наткнулась на Святошу.

«Я говорила, что я тебе отомщу?», — гадко захихикала она. Я вскидывала руки, пыталась колдовать, но губы мои не могли пошевелиться.

«Вот твой жених, вот твой муж! Живи навек с уродом!» — злобно крикнула она и столкнула меня с моста.

Камнем я полетела вниз, и мертвые руки подхватили меня. Застенчиво улыбаясь, утопленник воткнул кувшинку мне за вырез блузки.

«Будьте счастливы!», — хохотала сверху Святоша.

Я вздрогнула от ужаса и проснулась.

Тихо тикали часы, еле слышно шумел кондиционер. Дэн спал рядом, по-хозяйски обняв меня во сне рукой.

Вспомнилось, как утром, когда мы ехали с кладбища, он мне сказал непререкаемым тоном:

«На этой неделе подаем заявление в ЗАГС».

«Яволь, май фюрер», — устало улыбнулась я ему.

Неужели из-за этих брачных планов мне и приснился такой сон?

«Нет. Из-за Лоры», — подсказал внутренний голос.

Точно. Всю дорогу до дома меня мучило то, что она как-то очень тихо слиняла с погоста, не дожидаясь прощальных слов. На обратном пути мы заехали к ней домой — ее явно там не было. Голодная собака хмуро сидела на цепи, и Дэну пришлось пожертвовать ей пачку чипсов, завалявшихся в его бардачке. Недоенная корова тревожно мычала в хлеву, но тут я уже ничем не могла помочь. Только забежала к соседке и попросила приглядеть за скотиной, пока Лора не явится.

А когда я уже засыпала дома, в теплой постельке, я осознала, какая я идиотка. Если бы я была поумнее — я бы давно уже поняла, что Лора тут замешана по самые уши.

Первый звоночек был, когда Вера сказала мне, что Святоша видела, как я пьянствую и курю сигареты. Я тогда возмутилась ее вранью, ибо подобное для меня — совершенный нонсенс! И не связало то, что не так давно я действительно сидела на лавочке Женькиного подъезда и кутила, пытаясь заглушить в себе чувство вины и тревоги. Это был единственный раз, когда Святоша могла меня действительно видеть, и если бы я задалась вопросом, что она там делала среди ночи — не исключено, я бы нашла связь между ней и Нинкой.