Чтение онлайн

— Спасибо, друг, теперь поверили. Гони дальше! — съязвил Бугай, постепенно приходя в себя. Его руки еще немного тряслись, а в стеклянных глазах перемешивались страх, гнев и радость спасения.

— А я и не гоню. Только скорость прибавляю, — довольно усмехнулся своей шутке Серый и поддал газу. — Вот уже пять лет, как городишком Южноморском правит самая что ни на есть лютая джаз-банда «Веселая бригада» под предводительством Кости-Пастуха. Его на зоне Карл Иваныч короновал, слыхали про такого?

— А как же, слыхали, — подал на удивление утончившийся голос Юрец, — Папа Карло, пожизненку тянет.

— Ну вот. Пастух пресловутый всегда был повернут на совковом джазе, на Утесове там и диксилендах всяких. На саксе играл, а в тюрьму попал за поножовщину в лихие девяностые. Ну и Папа Карло тот еще старый джазмен и тоже саксофонист, еще у Лундстрема дул. Папа Карло Пастуха пригрел, человеком сделал и джазовое воспитание дал. Так вот, откинулся Пастух, собрал свою джаз-банду и стал в городе жестокие порядки наводить. Данью всех обложил и музыкальный вкус свой стал навязывать. Ох, сколько народу за просто так полегло! Зато теперь в Южноморске джаз любят все.

— Псих какой-то! Дичь страшная. У нас в Питере и бандиты-то давно уже повымерли, все они теперь уважаемые люди, честно рейдерским бизнесом занимаются, в охранных структурах служат или в депутатах, а у вас тут какой-то музыкант в законе целый город на уши поставил! Допустим, наши друганы нормальные шансон слушают, и чего теперь? Всех, кто слушает попсу или рок, стрелять без разбору? Бред и беспредел. — Юрец, поддавшись порыву, резко зажестикулировал и тут же пожалел об этом, со стоном схватившись за больной пах.

— Во-во. В Южноморске тоже сначала прикалывались над Пастухом с его бандой. Сколько народу блатного полегло зазря. Зато теперь в его команде только настоящие джазмены. Они днем свое правосудие вершат, за порядком в городе присматривают, а по вечерам песни репетируют. Каждую субботу — концерт. Сперва народ пинками загоняли, а теперь все привыкли, сами приходят добровольно и даже гордятся тем, что у них город такой особенный. В кинотеатре уже три года всего три фильма идут: «Веселые ребята», «Мы из джаза» и «Серенада Солнечной долины».

— Скукотища какая, — протянул Бугай, уже полностью пришедший в себя. — Да вся молодежь из такого пионерлагеря давно б уже посваливала. Да и любой нормальный чел давно бы уже укатил из такой дыры.

— Так вы ж видели, как Пастух их развлекает, — нервно захихикал Серый. — Он два раза в месяц привозит попсу разную и изгаляется над ней что есть сил.

В это время на заднем сиденье наконец-то начались робкие движения, и барышни, постепенно оттаявшие от своей холодной бледности, неуверенно, но охотно вклинились в разговор.

— Да-да, — еле слышно буркнула брюнетка, — ездила я к ним на «зверей» в зоопарке смотреть.

— Чего?! — спросили Юрец с Бугаем одновременно и впились взглядом в одну из своих спутниц, ожидая объяснений.

Девица нервно перебирала пальцами свои волосы и сквозь темные стекла иномарки наблюдала за мигающими звездами. Звезды на сей раз вели себя достаточно спокойно, будто старались не шуметь, чтобы услышать каждое слово, произнесенное в несущемся кометой «BMW».

— Это когда Пастух группу «Зверюги» на Центральной площади неделю в клетках держал. У Южноморска на это время был собственный зоопарк. Рома был такой миленький, жалко его было. Все им фрукты в клетки кидали…

— Еще как-то раз там «Дельфинарий» был, — подхватила блондинка, радуясь возможности поддержать беседу.

— «Хвабрику» целый месяц на прядильной фабрике отработать заставил.

— «Пасту» голыми заставил свеклу копать, — перебивали друг друга девицы и Сергей.

— А это еще зачем? — недоумевали Бугай и Юрец.

— Для создания более яркого образа, тростник-то у нас не растет. И чтоб нашли свои негритянские корни, вероятно.

— Он что, расист? Хорош джазмен. Как же он негров-то может не любить? — осклабился Бугай.

— Не-е, своих он любит. Армстронга там, Фицджералд, Гараняна. Дулину даже нашу любит, которая в кино негритянкой джаз пела. Она у него как икона, наряду с Утесовым, — успокоил его Серый.

— Короче, он про черные корни джаза знает, просто рэп, соул и арэнби не любит. Кстати, про корни. Вы про группу «Сучья» слышали?

— Сучья — в смысле бабская? — спросил Юрец.

— Что за сучья группа? — удивился Бугай.

— Ладно, не важно. В общем, «Коррней», бедных, на день врыли по колено в городском саду. Ну а «Стреллки»-то вообще забили.

— Насмерть? — выдохнул Бугай.

— Да нет, просто забили двери клуба и сутки крутили им их фонограмму на полной громкости. — Серому явно доставляло удовольствие, какое впечатление производит его рассказ на залетных птичек. Все их вчерашние понты как ветром сдуло.

Пока Юрец и Бугай, вытаращив на рассказчиков глаза, пытались переварить услышанное, блондинка радостно продолжила:

— С «Рукки вверх» вообще смешно было. Концерт у них на площади был. Ну свет там, шоу всякое разное. Начинается концерт, на сцену Пастух с братвой заваливается — все со шпалерами — и берут их на мушку, типа «Хэнде хох!». Так они весь концерт с поднятыми руками и простояли. Пока фанера их не отыграла. А вот Варька Злючка молодец, сбежала от них. Пастух так злился, неделю болел, убить ее пообещал.

— А Маню Огонек не Пастух затушил? Ха-ха, — неудачно попытался схохмить Бугай.

Серый перекрестился, придерживая руль левой рукой.

— Как не стыдно! Не было такого. А вот как «Лесоподвал» с «Ворошайками» улицы в Южноморске мели, могу рассказать.

— Так, стоп, хватит. Достаточно с нас мутоты этой, — наперебой затараторили Бугай и Юрец. — Чего ж они тогда ездят-то к ним, звезды эти звезданутые?

— Да сам не пойму, летят как мотыльки на свечку. Будто им тут медом намазано, — недоуменно пожал плечами Серый.