Чтение онлайн

Котов не было. Хотя если пианино – это гроб, то внутри, возможно, лежал мертвый кот.

И вот наконец гостиница. Клара вставила ключ в замочную скважину. Облегченно вздохнула, убедившись в очевидном: ключ подходил. Всепроникающий запах напомнил ей о том, что нужно сделать в первую очередь: почистить замшевые ботинки, сохнущие на подоконнике, и навсегда покинуть этот город. Когда Клара вошла в гостиную, ей вдруг страшно захотелось прилечь на диванчик и подремать.

Не спи сейчас, Клара, не спи!

Пластинка, забытая на проигрывателе, продолжала крутиться – с иголкой, застрявшей в одной бороздке, на одной улице, не способной двинуться дальше.

Что-то, звучавшее вовсе не плохо, прикрыло ей глаза, и Клара заснула.

Во время войны, прежде чем превратиться в психиатрическую лечебницу, это здание было военным госпиталем. И сам дом, и раскидистые сады, и дворик были обнесены бетонной стеной высотой метра в два с половиной. Снаружи, рядом со стеной, стояли брошенные на произвол судьбы десятки мраморных изваяний – покалеченные кто больше, кто меньше. У большинства статуй не хватало рук, у некоторых были ампутированы ноги, другие по странности судьбы оказались гильотинированы. Когда-то раньше эти фигуры служили любимым аттракционом для городской ребятни. Больше всего по вкусу детям пришлись обезглавленные статуи: они смеялись и устраивали представления, высовывая свои головы на место отрубленных. Но вот уже много месяцев дети здесь не появлялись. Необоснованные опасения родителей, боявшихся, как бы ребятишки не поранились, прыгая по камням, заставили взрослых объявить своим отпрыскам, что статуи олицетворяют собой военнопленных, у которых отняли руки и ноги, чтобы отправить на фронт, в помощь мужественным солдатам-союзникам. Время и заброшенность превратили человеческие останки в камень. В камень, который дети своим щекотанием могли бы воскресить.

Внутри главного зала лечебницы царил легкий запах лекарств, щелока и ацетилена. Особое ощущение только что вычищенной комнаты. От стен отражался голос телевизионного диктора:

«Именно сейчас Нил Армстронг и Эдвин Олдрин выходят из модуля „Аполлона-тринадцать". Нил уже спустился на седьмую ступеньку, а теперь на восьмую… Ему остается всего лишь одна, господа телезрители… Последняя… Дальше, дальше… Он только что ступил одной ногой на Луну и не провалился! Господа телезрители, те из нас, кто полагал, что поверхность Луны – это зыбкая туманность, заблуждались… Невероятно, просто невероятно… Он как будто стоит на прочном валуне… Теодоро X., центральная студия, вы хотите что-нибудь добавить?»

«Невозможно поверить, Марио З., мы только что наблюдали не что иное, как первые шаги по Луне, важнейшее достижение человечества, покорение открытого космоса…»

Эти слова отдавались эхом повсюду, пока наконец не затерялись среди длинных коридоров, как в горлышке воронки. На реплики дикторов накладывалось дыхание и переговоры астронавтов в скафандрах – они волновались и говорили сбивчиво. На бледных строгих лицах пациентов, сидевших на деревянных стульях вокруг телевизора, отражалось глубокое изумление. Взгляды больных резко меняли направление, словно они одновременно следили за несколькими матчами по настольному теннису.

В конце концов долгое молчание прервал тонкий, почти женский голосок:

– По Луне? Какого черта, как они туда попали? На гигантской тыкве, запряженной мышами? Вы, конечно, мало в чем разбираетесь, но все же вы не настолько тупы, чтобы поверить в эту байку, верно?

– Да ни за что на свете. Меня им не провести. Какая еще Луна? Я там в армии служил – это же Сахара! Да подвинься, Галилео, твоя верблюжья туша не стеклянная! Только поглядите: повсюду дюны. Может, это Алжир? Вы что, не видите – там повсюду песок. Луна? Черта с два тебе Луна! К тому же подумайте сами: если бы они забрались на Луну, как бы мы это увидели по телику? Да ладно, ладно… Даже новую нефтяную скважину так просто никому не покажут. Да найди они на Луне какую-нибудь пещеру – стали бы так с нами откровенничать? Кто-то там ходит за кадром, таскает декорации и заводит динамо-машины. Они что, совсем нас за дураков держат?

Во время речи Анатоля Галилео изучал края телеэкрана, недоверчиво присматриваясь к белесому свечению, которое струилось из-под самой рамки. Остальные пациенты пытались силком удержать Галилео от попыток отвинтить заднюю крышку аппарата.

– Да ведь пчелки из радио все уши нам прожужжали этим полетом на Луну, этой высадкой на Луну и всей этой фигней. Не может быть, что все вообще неправда.

– Ну пожалуйста, не будьте такими наивными! Иди выгляни в окно. Нет, нет – не смотри на меня, а выгляни в окно.

– В окно?

– Ты видишь там хотя бы одного раздутого идиота, который прыгает по Луне в костюме пчеловода? Да что с тобой? Эти алжирцы вообще заколебали… Что за люди! Кому взбредет в голову в это время отправляться на поиски меда? Да еще в Сахаре!

– А что, в Сахаре и вправду водятся пчелы?

– Ты что, не желаешь со мной соглашаться?

– С тобой – желаю, а вот с пчелами… С пчелами – не желаю.

«Маленький шаг для человека, но гигантский скачок для всего человечества, – это были первые слова Армстронга… Вот интересно, он сказал их экспромтом или привез с собой бумажку из дому? Как тебе кажется, Теодоро X.?»

– Этот пчеловод – умственно отсталый. Чело-ве-е-ечество – это полный бред. Челове-е-ечество… Что это еще за хренотень? Человечество бросается в ров гонять крокодилов… Человечество перекувыркивается через край котла и тонет в курином бульоне…

– Ай какой кусочек!

Этот крик раздается из глубины зала. Все смеются и собираются вокруг стола, принюхиваясь к аромату воображаемой индейки, которая только что совершила посадку на его поверхность.

– Человечество!.. Как вкусно пахнет! Тебе крылышко или бедро?

«Давайте понаблюдаем за реакцией людей на улице. Наша передвижная телестудия расположена в кафе в центре города. Ну и какая там атмосфера, Винсент К.?

«Здесь высказывают мнения на любой вкус, Марио З.; секундочку… добрый вечер, это телевидение, мы в прямом эфире. Как вы расцениваете тот факт, что человек высадился на Луну?»

«Не знаю, это, наверно, большой исторический факт – то, что кубинцы полетели на Луну, правда? Но в общем-то… Что вы от меня хотите – я сейчас безработный… Кубинские астронавты получат работу, а вот я… Да разве это решит мою проблему? Пользуюсь случаем, чтобы сказать: если у кого-нибудь найдется для меня халтурка, все, что угодно, – стены покрасить, трубы поменять…»