Джентльмен
Шрифт:
– Ему и Нанай Маро – обоим готовили удар, который достался одному Ангелу… Раджа очень переживает: закадычные они с Батей друзья были. Хочет отомстить… Только, пока легавые вынюхивают, кто кокнул Ангела, дождичек следы смоет, снежок их заметет…
Взгляд Спиридона стал острым; напряженно глядя в глаза Консулову, парень рассказал, что его родители, едва уехала милиция, принялись судачить о наследстве, о легковой машине, о том, как бы обойти при дележке этого пьяницу – отца Ангела. И вот наконец хоть кто-то в этом мире думает о мести!..
– Слушай, парень, ты только намекни, кто убил Нанай Маро. Мы эту суку сразу отправим на тот свет – лично извиниться перед Ангелом. Лично!
Спиридон, отпивая коньяк маленькими глотками, очевидно, колебался.
– Мы с Раджой знаем, что ты этого гада, может, и не видел. Но Батя – а как он тебя любил! – ведь должен он был тебе хоть сказать, кто он такой, а?
– О ком сказать?
– С кем он поедет на дачу. Тогда, в последний вечер. Где его и пришили.
– Знаю, – дрогнувшим голосом проговорил Спиридон. – Он мне сказал. Я своими глазами этого типа видел, правда, издалека. Ночью – нет, уже чуть рассвело (наутро после отъезда Бати) – слышу, мотор тарахтит. Выглянул в окно – машина под навес въезжает. Дай, думаю, Батю встречу. Пока одевался, пока двери отпирал, гляжу – он уже у калитки. Прогуляться, думаю, пошел. И не стал его окликать, чтобы наших не разбудить. А оказалось, не Батя то был, а этот… Будь он проклят, паскуда!
– Кто?
– Жентельмен…
– Ну и ну! Быть не может! – Консулов почувствовал вдруг, что выезжает на скользкую дорогу, где надо быть предельно внимательным – не тормозить, но и не газовать слишком.
– Может, может. Именно так Батя его называл. – Спиридон поставил рюмку на стол, испытующе глядя на собеседника.
«Сейчас или никогда! – думал Консулов. – Эх, только бы у Джентльмена был сын! Ладно, рискнем…»
– Знаю я Жентельмена. Отъявленный негодяй. Самого, правда, не видал, но с сыном его имел дело.
«Если сына нет, – подумал Консулов, – придется выкручиваться: дескать, ошибка вышла…»
– Сын Жентельмена вел тогда машину Бати, и на ней же…
В десятку!.. Дело сделано. Пора исчезать.
– Только не вздумай трепаться, слышишь? – Голос Спиридона снова дрожал. – Если Жентельмен пронюхает, пощады не будет никому. Батю пришил, меня и подавно пришьет. Я для него – что тебе мошка!
– Не дрейфь, Спиридон. Не пронюхает. Слово даю. Не он тебя, а мы с Раджой – его!..
Время поджимало. Можно было, конечно, предстать и в таком живописном костюме, однако Консулов решил все-таки пожертвовать точностью и прийти чуть позже, зато прилично одетым.
Когда он явился на планерку, полковник уже делал выводы.
– А если и разговор с дочерью Кандиларова не даст результатов, тогда надо еще настойчивее, а главное, еще более тонко, интеллигентно снова допросить всех. Особое внимание – к матери и сыну Бончевым. Действуйте, товарищи.
– Можно и мне высказаться, товарищ полковник? – смиренно попросил Консулов.
Полковник сердито глянул на него.
– Приходишь к самому концу, а потом задерживай из-за тебя совещание… Ладно, высказывайся, если у тебя не пустяки какие-нибудь.
– Это уж вам видней, – обиженно сказал капитан. – Если такая спешка, я могу и отложить до следующего совещания.
– Давай говори, не теряй времени!
– Тогда я просто сообщу, кто ездил с Нанай Маро в Старую Церковь. Кто подсыпал стеностен в коньяк. Кто вернулся на той же машине в Софию в четыре часа утра. И, наконец, кто приказал Нанай Маро убить Кандиларова.
– Ты все это знаешь?! – воскликнул полковник. – Чего ж ты сидел, молчал, слушал?
– Я недолго сидел, молчал и слушал. Потому что опоздал. А опоздал потому, что надо было узнать, кто, к примеру, ездил с Нанай Маро в Старую Церковь…
– Капитан Консулов! – Цветанов, видимо, терял терпение.
– Андроник Кочев Ликоманов, товарищ полковник, – отчеканил Консулов. – По кличке Джентльмен, или, в произношении некоторых свидетелей, Жентельмен.
Консулов подробно, с присущим только ему красноречием описал, как он подбирался к Ликоманову: после того, как услышал о продаже «москвича», ему почти все стало ясно, и дело мог довершить любой стажер. Как всегда, Консулов увлекся, утратил чувство меры и насчет стажера сболтнул зря, однако что поделаешь – как говорится, победителей не судят.
– Вообще все шло как по маслу. Удивила меня только низкая цена, назначенная за «москвич» – всего-навсего тысяча двести левов. А стоит такая машина тысяч пять-шесть, не меньше. Нанай Маро, можно сказать, получил машину даром…
– Может, из-за налога? – спросил Шатев.
– Может быть. А скорей всего вот что: кто-то хотел сделать подарок Нанай Маро. За некую услугу.
– Уже сделанную или предстоящую, – уточнил Бурский.
– Но не за уголовщину, поверьте моему слову! – воскликнул Консулов. – Слишком давно продал машину сын… Да, я забыл сообщить имя сына нашего героя: Тервел Андроников Ликоманов.
– Браво, капитан! – похвалил полковник. – Итак, подвожу итог. Допустим, что Ликоманов был с Насуфовым на даче, подсыпал стеностен, вернулся в Софию. Возможно также, что по его указке Нанай Маро прикончил кто-то другой. Но все это, ребята, не более чем догадки. Где доказательства? Свидетели – где?
– Мертвые, – мрачно проговорил Тодорчев.
– Ну не все. Ведь Спиридон-то пока что живой, – поправился Бурский. – Не исключено, что он тоже сопровождал Кандиларова на дачу, а может, и в пещере побывал.
– И меня беспокоит это «пока что живой», – сказал полковник. – Надо немедленно задержать Спиридона. Таким образом мы его спасем. А как с ним быть дальше – поглядим. Сравним отпечатки пальцев и все такое. Поручим это капитану Шатеву.
– Но ведь если Ликоманов узнает, что Спиридон арестован…
– И пусть узнает. А мы уведомим пограничников, чтобы он случайно не покинул страну вместе с женой и сыном. – После паузы Цветанов добавил: – За Бангеевым в этом плане тоже надо присмотреть, а может быть, и за Верджинией Кандиларовой.