Чтение онлайн

Люблю вас обоих,

Верити».

В декабре Демельза вместе с миссис Гимлетт делала свечи из сердцевины ситника — занятие, требующее определенных навыков и практики. Ситник срезали в октябре и ставили в воду, чтобы он не усох и не сморщился. Потом сдирали с него кожицу и на неделю клали на траву, чтобы выбелить и «вымочить в росе», а затем подсушивали на солнце. Напоследок ситник погружали в растопленный жир, чтобы тот впитался в сердцевину. В прошлом году Демельза купила у тетушки Мэри Роджерс шесть фунтов сала за два шиллинга, но в нынешнем году так отчаянно старалась сэкономить, что сама собирала жир, даже соскабливая его со сковородки из-под бекона, в надежде, что это тоже подойдет.

Эта мелкая экономия была единственным способом внести свой вклад в общие нужды. Иногда в эти тихие декабрьские дни она вытаскивала маленький ялик Росса и заплывала на двадцать или тридцать ярдов от берега, где могла поймать макрель или ската, чтобы накормить всех домочадцев. Росс ничего об этом не знал, а Гимлетт был так впечатлен, что всячески ей помогал и держал это в секрете. Сегодня кухня заполнилась брызгами жира, дымом и паром от процесса, и тут послышался стук в парадную дверь. Демельза сразу же поняла, что стучится кто-то чужой.

Джейн Гимлетт отправилась отпирать дверь и вернулась через минуту, наскоро вытирая покрытые жиром руки.

— Это сэр Хью Бодруган, госпожа. Я провела его в гостиную. Надеюсь, я правильно поступила.

Сэр Хью в последние полтора года время от времени заезжал, но после суда они не виделись. Демельзе пришла в голову мысль, что если она встретится с ним вот так, с пятнами жира на лице, то может излечить его от интереса к себе. Но тщеславие и память о собственном низком происхождении были слишком сильны. Демельза бросилась наверх и быстро привела себя в порядок.

Когда она вошла, сэр Хью растянулся в лучшем кресле Росса, рассматривая серебряные дуэльные пистолеты, которые снял со стены. Он был в красном охотничьем сюртуке, коричневых плисовых бриджах и новом парике. Гость встал и склонился над ее рукой.

— Ваш покорный слуга, мэм. Решил, что стоит возобновить нашу дружбу. Мы провели такое приятное время в Бодмине, хотя и с оттенком некой незавершенности. Черные глаза с непристойным блеском встретились с глазами Демельзы, и он распрямился. Оба были почти одного роста, она немного выше.

— Возможно, вы смотрите на это несколько по-иному, сэр Хью. Мне это время показалось изматывающим.

Он рассмеялся.— Что ж, вы заполучили своего мужа обратно, чего никто не ожидал. Надеюсь, что он это оценил. И надеюсь, ценит вас.

— О, мы весьма ценим друг друга, сэр Хью. Уверяю вас, мы очень счастливы.

На его лице мелькнула тень недовольства.— Но ведь не настолько, чтобы не помочь соседу в беде?

— В беде? — спросила она, отвернувшись от его пристального взгляда. — Не знала, что баронеты могут оказаться в беде.

— О да, — хохотнул сэр Хью. — Они такие же смертные, как и все прочие. Подвержены всем недугам и разочарованиям, и всем искушениям, как вам должно быть известно.

Демельза подошла к краю стола.— Могу я предложить вам портвейна, сэр, или вам больше нравится бренди?

— Бренди, будьте добры. Его лучше воспринимает желудок.

Наливая бренди, Демельза чувствовала на себе его взгляд и сожалела о том, что на ней дешевое платье, хотя и прекрасно знала, что он интересуется не платьем.

Сэр Хью потянулся к бокалу и взял его левой рукой, положив правую на талию Демельзе. Через мгновение они снова сели, он выпил залпом, а хозяйка села на краешек кресла на почтительном расстоянии и пила маленькими глотками.

— Это не такого рода беда, надеюсь, — серьезно произнесла она.

— А могла бы быть, мэм, могла бы.

— В таком случае, боюсь, что не могу вас излечить.

— Но вы можете, мисс, но не делаете этого, как это жестокосердно. Однако нынче я прошу у вас помощи не в этой беде. Дело в моей кобыле Шебе.

Демельза уставилась на него через край бокала, темное вино придавало дополнительный блеск ее глазам.— Шеба? А что с ней не так и чем я могу помочь?

— Она приболела, какая-то жуткая лихорадка, с которой она не может справиться. Веки распухли, и кобыла мучительно хрипит. Она едва ходит, а колени хрустят при каждом движении, как хворостинки.

— Печально это слышать, — сказала Демельза, сбросив с ноги одну туфлю, а затем, как только гость бросил взгляд вниз, снова ее надев. — Но почему вы пришли ко мне?

Сэр Хью глубоко вздохнул.— Почему я пришел к вам? Потому что нынче утром посоветовался по этому поводу с Тревонансом, и он сказал, что вы излечили его племенную корову, когда все коновалы не справились! Вот почему. Это достаточно веская причина?

Демельза вспыхнула и допила портвейн. И тут же услышала стук лошадиных копыт — Росс спешивался у двери. Гимлетт пробежал под окном, чтобы отвести Брюнетку на конюшню.

— Просто повезло, сэр Хью. Так случается.

— Всякое излечение — результат удачи, но не все имеют смелость это признать. Тревонанс сказал мне, что вы знакомы с травами и цыганскими заговорами. Если вы...

— О нет, — начала Демельза.

И тут вошел Росс. Он выглядел удивленным и не слишком радушным при виде дородного и волосатого баронета, растянувшегося в его кресле и так фамильярно болтающего с Демельзой. Он никогда не ссорился с сэром Хью, но и не любил его. А кроме того, после визита в Труро думал лишь о собственных делах и уделил нежданному гостю лишь малую толику своего внимания.

— Сэр Хью заехал, чтобы... — начала Демельза.

— Моя кобыла Шеба больна, Полдарк, и я приехал, чтобы просить вашу жену об услуге. Она хворает уже больше двух недель — я говорю о Шебе, и Конни так переживает по этому поводу и божится, что это вина конюхов. В любом случае, для шестилетней кобылы противоестественно так долго болеть. Тренеглос сказал, что одна его лошадь померла от такого! Мы не можем ее потерять. Это совершенно ненормально.