Чтение онлайн

В прошлый раз у двери их поприветствовала Верити. Сегодня Демельза отметила сорняки на дорожке, переросшую траву под деревьями, трещины в оконных стеклах и облупившуюся краску на ведущей в сад калитке. Их впустил Табб, и старые потускневшие Тренвиты в своих пурпурных или тускло-желтых платьях и камзолах холодно уставились на них из пустого зала. Когда они сняли пальто, из зимней гостиной вышла Элизабет.

Демельза удивилась, увидев на ней ослепительное алое бархатное платье с каскадами тонкого кружева, которое она надевала на крестины Джулии. Никто не предполагал, что устроят настоящий прием, и Демельза, решив, что любая показная роскошь будет плохо воспринята воспитанными людьми, пришла в платье для дневных визитов.

Значит, ее по-прежнему интересует Росс, решила Демельза, ощутив резкую боль в груди. И никакая благодарность ничего не изменит. Мне следовало бы это знать. Тем не менее, она шагнула вперед с улыбкой на лице, и ее любезно поприветствовали. Слишком любезно, тут же подумала она. Отдает фальшью, совсем не так вела себя больная Элизабет год назад. Какой же я была дурой.

Фрэнсис их не встретил, но стоило им снять плащи, как он вышел из большой гостиной. Он вел себя немного неуверенно на этой первой настоящей встрече, и мужчины с секунду глядели друг на друга.

— Что ж, Росс, вот ты и здесь, — сказал Фрэнсис.

— Я здесь.

— Это... это хорошо, я полагаю. Я рад.

Он неуверенно протянул руку. Росс пожал ее, но рукопожатие длилось недолго.

— В прошлом мы были добрыми друзьями, — сказал Фрэнсис.

— Лучше всего, — ответил Росс, — забыть прошлое.

— Я очень хочу. Но это больная тема.

Несмотря на то, что формально они помирились, добавить к этому было нечего, и между ними снова возникло напряжение.

— Вы пришли сюда пешком?

— Да.Больная тема после того, как продали Каерхейс. — Вижу, у Оджерса наконец-то дошли руки отремонтировать церковь Сола.

— Только крышу. Последние несколько месяцев дождь шел непрерывно, и часто хору приходилось петь со стекающей по шее водой. Желал бы я, чтобы проклятый шпиль свалился. Когда я стою к северо-западу от него, мне всегда кажется, что я пьян.

— Возможно, однажды, когда Полдарки снова станут богатыми, мы сможем с этим что-нибудь поделать.

— Думаю, к этому времени церковь рухнет без чьей-либо помощи.

— Моя дорогая, — сказала Элизабет, беря Демельзу за руку, — Я боялась, что ты никогда его не приведешь. Уж если он что-то решает, то редко можно его переубедить. Но, вероятно, ты достаточно умна и знаешь, как с этим справиться.

— И вовсе я не умная, — ответила Демельза. «Это действительно так», — подумала она, — «смогу ли я выдержать эти выходные, как три года назад? На этот раз у меня нет сил. Я слишком несчастна, и у меня слишком болит душа, чтобы хотеть за него бороться, если я ему не нужна».

— На ужине будут мои родители, — сказала Элизабет. — И Дуайт Энис. Боюсь, других гостей не будет. Помнишь, в прошлый раз неожиданно приехали Джордж Уорлегган и Тренеглосы, и ты пела прелестные песни.

— Я уже давно не видела Тренеглосов,— сказала Демельза, когда они вошли в большую гостиную.

— В следующем месяце у Рут родится первенец. Вот будет шумиха, если мальчик. Говорят, старый мистер Хорас Тренеглос уже планирует празднество в честь своего первого внука. В нынешние времена денег немного, но когда род насчитывает уже более шести веков... Наш, конечно же, старше.

— Какой, Полдарков?

Элизабет улыбнулась.— Нет, извини. Я имела в виду свой собственный род. Мы ведем летописи с девятьсот семьдесят первого года. Росс, ты в этой комнате, как в старые времена.

— Это и похоже на старые времена, — таинственно ответил Росс.

— А мы делаем всё возможное,— сказал Фрэнсис, пересекая комнату с бокалом вина в руке, — чтобы забыть старые времена. Так выпьем же за новые. Если они наступят, то будут не хуже прошедших лет, да и ладно, — он улыбнулся, глядя прямо в глаза Демельзе.

Демельза медленно покачала головой, улыбаясь в ответ.— Мне нравились старые времена, — сказала она.

Ужин был не таким как раньше, однако самым лучшим, что им доводилось пробовать за последние два года. На столе стояли ветчина, курица и приготовленная в соусе из каперсов баранина. После этого подали пудинг и смородиновое желе, пироги с черносливом, ежевику в заварном креме и бланманже.

Демельза никогда не видела родителей Элизабет, и они ее поразили. Если идущий с девятьсот семьдесят первого года род приводит к подобному внешнему виду, то уж лучше иметь такую родословную, которую по-тихому забудут. Мистер Чайновет был худым и жилистым, со слегка напыщенными манерами, и это удивляло, потому что они подразумевали слишком много претензий. Миссис Чайновет представляла собой жуткое зрелище: тучная, один глаз поблек, а шея опухла. Демельза никогда не видела ее до болезни и не могла представить, откуда у Элизабет такая восхитительная внешность. Довольно быстро стало ясно, что Чайноветы — недовольные судьбой люди. Что-то в их жизни пошло не так, и они воспринимали это как личное оскорбление. Демельза предпочла бы старую тетушку Агату с ее усами и слюнявым подбородком. Она почти не отвечала, но в ее разговоре всегда присутствовали живость и смысл. Жаль, никто при ее жизни не записал ее воспоминания, и все они исчезнут, затерявшись навсегда во вчерашнем дне.

После ужина, к ужасу Демельзы, хотя ей следовало помнить, что таковы правила, женщины пошли к себе, предоставив мужчинам пить портвейн; даже в самом страшном кошмаре Демельза не смогла бы выбрать трех более ужасных спутниц, чем Элизабет в ее нынешнем настроении, тетушку Агату и миссис Чайновет.

Они поднялись наверх, в спальню Элизабет, и болтали, прихорашиваясь перед зеркалом и поправляя прически, дамы по очереди посетили отвратительную уборную в конце коридора, которая, как отметила Демельза, оказалась гораздо хуже уличных удобств в Нампаре. Элизабет поправила кружевной чепец тетушки Агаты, а миссис Чайновет рассказала о том, что новая мода в Лондоне и Бате граничит с неприличием. Тетушка Агата заявила, что у нее до сих пор где-то хранятся рецепты для ухода за лицом: помады и тому подобное, бальзамы для губ, белая пудра и заговоренная вода, и что она найдет это всё для Демельзы перед ее отъездом. А Элизабет отметила, что Демельза сегодня очень тихая, и поинтересовалась, хорошо ли та себя чувствует. На что Демельза ответила: «О да, всё прекрасно и замечательно». Миссис Чайновет смерила ее обыденным взглядом снизу вверх, казалось, раскрыв ее секрет, и сказала, что сейчас в моде платья с завышенной талией, ниспадающие, подобно канделябру, и с глубоким вырезом сверху.

Демельза присела на кровать из палисандра с розовыми атласными занавесками, поправила подвязки и подумала, что Росс был прав, им не следовало сюда возвращаться до прихода Верити. Она сглаживала все различия, она — ее талисман и счастье. Сегодня Демельза чувствовала себя глупо, и даже портвейн не спасал в присутствии Элизабет, с ее прекрасными блестящими волосами, тонкой талией и большими серыми глазами, культурной речью, грацией и гармоничностью. Как же пережить остаток вечера и завтрашний день?