Чтение онлайн

— Никого больше нет.

Профессор Кволт вновь набил и раскурил трубку. Попыхивая, сказал своим бархатным голосом:

— Вы знаете, что произошло с миссис Грейвс?

Мисс Джонсон снова покачала головой:

— Нет, не знаю.

— Но вы сами недавно утверждали, что не удивлены ее смертью. Вы сказали, что она вмешалась в дела, в которых не смыслила, и поэтому погибла.

Похоже, мы все начинали терять доверие к мисс Джонсон, а она стремилась прекратить всяческие расспросы. Но мы хотели узнать правду до конца. Я могу, конечно, вообразить существование злых духов в старых горшках и наличие солнечных часов, которые работают в темноте, но у воображения есть свои границы, и прежде всего, я верю тому, что видел своими глазами и слышал собственными ушами.

Мисс Джонсон села прямо.

— Я думаю, джинн мог иметь отношение к смерти миссис Грейвс, — ровным невыразительным голосом начала, она. Его присутствие сделало жизнь в доме очень… неприятной.

— Неприятной? — воскликнул я — Да не неприятной, а просто невыносимой. И к тому же опасной.

— Миссис Грейвс находилась во власти страха, особенно после смерти мистера Грейвса. Ее очень пугал старый кувшин, потому что муж всегда наказывал ей не подходить близко к нему. Вот почему она так хотела сжечь этот проклятый дом.

— А вы с этим не соглашались? — спросил Кволт.

— Я не думала, что это было необходимо, — настаивала мисс Джонсон. — И если вы позволите мне пойти наверх, я открою кувшин и избавлюсь от джинна навсегда.

— Что, прямо сегодня? — воскликнула Анна.

— Да, — сказала мисс Джонсон. — Это должно произойти сегодня вечером.

— Почему? — спросил Кволт.

Мисс Джонсон встала, и расправила складки своего рыжего платья.

— Почему сегодня вечером? Да потому, что именно сейчас звезды вступили в свою наивысшую фазу. Я получу силу с помощью ночных часов и стану самой сильной и могущественной. Сегодня вечером я отомщу за сотни поколений несчастных женщин.

Мы снова услышали отдаленные звуки странной музыки разливавшейся по коридорам Зимнего Порта, бесконечной, монотонной, ускоряющейся мелодии.

— Это произойдет сегодня, — повторила мисс Джонсон. — И не надо меня останавливать.

Пока мисс Джонсон находилась на кухне и варила нам кофе, мы с Анной и профессором устроили вполголоса чрезвычайную конференцию. Профессор был за то, чтобы предоставить мисс Джонсон заняться джинном самой. Он осознавал риск, на который она идет, но знал и кое-какие приемы, чтобы уберечься от опасности. Анна была непоколебимо убеждена, что нам следует открыть кувшин вместе.

— Помимо всего прочего, — говорила она, и ее глаза блестели при свете огня, — надо помнить, что сосуд абсолютно бесценен, он принадлежит Ирану. А если мисс Джонсон будет неаккуратной, она может разбить его.

Профессор Кволт возразил:

— Анна, я понимаю ценность этого кувшина. Но сейчас не до этого. А если бы часовая бомба была в стеклянном кабинете Луи XVI? Думаю, вы бы не колебались — разбивать эти двери или нет?

— Я ей не доверяю, — настаивала Анна.

— Вот! — сказал я. — Это уже теплее.

— Но посмотрите сами! — с жаром доказывала Анна. — Эта странная фигура в капюшоне! Мисс Джонсон ведь ничего толком по этому поводу не сказала.

— Она уверяла, что здесь больше никого не было, — сказал профессор Кволт.

— Да, но мы-то видели, — возразила Анна. — Не забывайте. И никакой это не банный халат.

Профессор облокотился о спинку.

— А ты что скажешь, Гарри?

Я пожал плечами:

— Думаю, надо дать ей попробовать. В конце концов, она действительно знает, что делать. Меня беспокоит то, что произойдет, если у мисс Джонсон не получится. Я и одной-то смерти не представляю, а тут их — аж сорок.

— Есть способы защиты, — сказал профессор. — В христианстве издавна применяются особые знаки, чтобы отгонять сатану. И на Среднем Востоке есть подобные знаки. Один из наиболее сильных — это знак полумесяца. Мы можем нарисовать этот знак на полу комнаты, и тогда мы в безопасности.

Я посмотрел на профессора.

— Честно говоря, я бы вообще держался подальше отсюда, — сказал я. — от всего этого.

Анна прервала нас.

— Мы не можем позволить мисс Джонсон открыть кувшин, — настаивала она. — Мы ничего о ней не знаем. Даже не знаем, правдива ли эта история о тысячелетней мести. Подумайте, как могла подобная легенда передаваться тысячи раз от одной женщины к другой? Вы себе представляете? Много вы подобных случаев знаете? В этой мисс Джонсон есть нечто фальшивое, похоже, она что-то недоговаривает.

Я рассеянно играл с пепельницей, двигая ее по столу взад-вперед.

— Интересно, что она могла скрыть? — спросил я. И так ли это важно?

Анна вздохнула:

— Я не знаю, Гарри. Просто мне кажется, что нам следует посмотреть кувшин самим, без мисс Джонсон. Я сказала, что я не верю ей на все сто процентов, и у меня есть на это причины. Почему она позволила твоей крестной уехать отсюда, если ее преследовала эта дьявольская летучая мышь, почему не защитила ее? И что она делает с ночными часами. Откуда она знает, как ими пользоваться? Откуда она вообще появилась? Слишком много вопросов.

Профессор посмотрел на меня, затем на Анну и опять на меня.

— Ну, — сказал он. — Думаю, единственный выход из положения — проголосовать. Кто за то, чтобы позволить мисс Джонсон действовать самостоятельно, прошу поднять руки.

Профессор и я подняли руки.

— Решено.

— О, черт! — в сердцах сказала Анна. — Это не демократическое голосование. Вы забыли, что у меня есть профессиональная обязанность — вернуть этот кувшин в Иран. Целым и невредимым. Я не возражаю, если его откроют, если выпустят и уничтожат джинна. Но не потерплю, если какой-то головотяп разобьет один из уникальнейших экземпляров иранского гончарного искусства. Те лошади — последнее оставшееся в мире изображение лошадей Наувы Непревзойденного. Как же мы можем позволить такой безграмотной старой деве, как Мисс Джонсон, прикасаться к бесценной реликвии?