Чтение онлайн

— Ха-ха, ну конечно небольшого, а то как бы они пролезли в сливную трубу... В смысле в жизни не слышала ничего подобного! Везет же некоторым, с чертями встречаются...

— Папа не пьет, если ты об этом, — чуть надулся Миша. — Но он не мог не отметить, что они крайне напуганы. А один из них, прежде чем исчезнуть в токе раковины, с ужасным узбекским акцентом, тыча пальцем в потолок, сказал: «Шайтан-бабушка!»

— Ну и что? Эй, да не подозреваешь ли ты в чем-то мою бабушку?!

— Я про твою бабушку ни слова не сказал... ты сама.

— А зачем тогда пришел? Провести очную ставку с бабулей насчет чертей? Так ее нет, она вчера вечером уехала. И вообще, хватит мне сказки рассказывать! Я, конечно, ни на что не намекаю, но если твой папа не пьет, а чертей видит, да еще они с ним и разговаривают... случай уже клинический, нет?

Мой сосед слегка смутился, но, как ему свойственно, ненадолго.

— Не заговаривай мне зубы, Аглая, я знаю, что они были. Отец у меня человек рациональный и до сих пор ломает себе голову, пытаясь объяснить это с научной точки зрения. Ведь как получается — стояк у нас один, труба одна, слив один, значит, они вполне могли спуститься от вас. А учитывая, что с тобой в последнее время связано столько необъяснимого.... Послушай, черти — это уже перебор! Расскажешь ты мне наконец, что происходит, или нет?! Я ведь, твой друг, хочу помочь, потому что ты в этом нуждаешься.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. Видя, что он прощаться не собирается, я решилась.

— Ладно, заходи.

Но прежде я оттащила, схватив за задние лапы, успевшую разлечься у двери собаку. Та только зевнула, широко оскалив пасть, по-моему даже не просыпаясь.

Рассказ получился сумбурным, тем паче что оладьи остыли и ела я их быстро. Миша слушал внимательно, не перебивал и, похоже, верил. Особенно в ярко описанные мною сцены с Яман-бабой, который и у него не вызывал симпатий...

— Рад, что ты не побоялась выговориться. Но, честно говоря, у меня от всей этой демонологии просто голова кругом.

— Да-а, а я в этом живу! И как только ты папе своему поверил?!

— Не сразу, по-настоящему только после твоего рассказа. Хотя, признаюсь, без всяких улик, основываясь только на интуиции, связал чертят с тобой. Но многое все равно остается непостижимым. Джинния в нашем мире...

Только сейчас до меня дошло, как давно мне уже требовалось сбросить груз всего необычного, что произошло со мной, и поделиться с понимаюшим меня человеком (хоть бы и милиционером)! Акиса, конечно, хорошая подруга, но она джинния. Оказывается, мне было нужно и самой на все это взглянуть со стороны и окончательно убедиться, что это не шизоидный синдром от перегрева на раскопках и я не чищу сейчас монеты, воображая, что болтаю с соседом на кухне...

— Жаль, конечно, что вчера, когда ты подверглась нападению чертят (или скорее, раз они восточной национальности, шайтанят), я был на дежурстве. Но почему ты не позвонила мне или в милицию, ведь у твоей бабушки есть мой сотовый? И на похитившего тебя субъекта, назвавшегося Аполлинарием Феоктистовичем, надо было все же заявить в отделение! Я, конечно, выясню, действительно ли он сейчас в психиатрической лечебнице. Как думаешь, сумеешь показать тот подвал и опознать личность преступника?

Ну вот, влипла со своими откровениями... Теперь меня по следователям затаскают.

— Вообще-то мне очень некогда. Во-первых, мы от Яман-бабы спасаемся, а во-вторых, у меня свои дела с Акисой есть, личного плана...

Но Миша строго сказал, что женихи подождут: как товарищу по детским играм я рассказала ему и об этом, хотя уже корила себя за излишнюю болтливость. Он хороший парень, но я отношусь к нему только как к другу. Да, но с какого момента он успел им стать? В смысле стать другом... Он же мне просто сосед с нижнего этажа!

Уф, совсем запуталась...

— С азиатским колдуном я постараюсь вам помочь. Можно попытаться вычислить по нашим каналам — кто он, где остановился в нашем городе, но на это уйдет время. Проще будет задержать его самого при очередной попытке нападения на твою Акису. Надо подумать, как организовать твое сопровождение...

— Ха, будешь моим телохранителем?! А как же твоя практика и экзамены?

— От них, конечно, не сбежишь, поэтому, к сожалению, я не смогу быть рядом все время. Но постараюсь...

Не понимаю, с чего бы у него такое воодушевление? Обычных преступников не хватает, что ли? Или я сегодня как-то особенно выгляжу...

— У меня есть на этот счет несколько идей, но их надо обдумать. Все, я уже опаздываю в училище. Как только освобожусь, позвоню. Твой сотовый у меня есть, не беспокойся, — деловито добавил он, засобиравшись.

— Э-э... откуда... собственно?!

— Марта Ивановна дала, когда мы пытались тебя найти.

— А я его в тот день дома оставила...

Миша укоризненно покачал головой и посоветовал больше не забывать телефон, если надо, деньги на счет он мне сам положит, главное, чтобы со мной всегда можно было связаться.

Ну надо же... Я сразу и не нашлась, что сказать, только открывала и закрывала рот наподобие золотой рыбки. Уже на пороге он вдруг остановился, взглянул на Найду и странно изменившимся голосом поинтересовался, давно ли я ее кормила.

— Недавно, только вчера... — Я покосилась на скучающего Лабрадора. Странная собака, могла бы и напомнить о себе, если есть хочет.

И пошла насыпать ей сухого корма, благо бабушкина подруга оставила его достаточно, чтобы свалить с язвой здорового и молодого чемпиона собачьих бегов, не говоря уже о не занимающейся спортом пенсионерке Найде. Но за неделю псина вряд ли умрет, главное, не перекормить ее этой гадостью, и мы предъявим собаку любящей хозяйке в полуживом виде. В живое состояние ее вернуть по всем признакам уже много лет нереально...

Покончив с кормлением животного, я вернулась к своему завтраку и, попивая остывший кофе, чуть им не захлебнулась, потому что вдруг прямо на моих глазах из кухонной стены выскочила джинния. И вид у нее был такой, будто она спасалась бегством от стаи одичавших кошек — лицо и руки расцарапаны, волосы дыбом, глаза горят безумным огнем, парчовый халатик местами порван и покрыт необъяснимыми разноцветными пятнами.

— Ты что, в косметичку с разбегу упала? — выпалила я первое, что в голову пришло.