Чтение онлайн

— Я сама позвоню… Ты, главное, лети поскорее, ладно?

Толпа зевак, окруживших «Три веселые вдовы», была такого размера, что у меня екнуло сердце. Сдвинув в сторону дверь флаера, я с трудом дождалась, пока он снизится метров до трех, и, начисто забыв про режим конспирации, спрыгнула на скат покрытой черепицей крыши.

С приземлением мне повезло — прямо под моими ногами оказалась несущая балка, поэтому, вместо того, чтобы провалиться этажа на два вниз, я с грохотом покатилась по скату. Если бы не состояние джуше, остановиться на краю мне бы вряд ли удалось. А так, разодрав в кровь ладони, локти и колени, я кое-как остановила свой полет, и, пробежав по самому краю ската, спрыгнула на крышу конюшни, а с нее — на землю.

Заметив, что ко мне навстречу медленно бежит один из наших гвардейцев, я замедлилась, и, два прыжка оказавшись рядом с ним, заорала:

— Что с моим сыном?

— С кем? — удивился солдат. — Тут его нет! По крайней мере, я об этом не слышал…

— А где Шарль? — еле сдерживая нервную дрожь, рявкнула я.

— На третьем этаже. Давайте я вас провожу, госпожа!

— Найду сама… — сорвавшись с места, я ввинтилась в толпу снующих по двору солдат, и, растолкав самых медлительных, рванула на себя ближайшую створку. И замерла на пороге: поверить в то, что Самир мог добровольно завалиться в публичный дом, мог только полный идиот: каждый предмет обстановки, на который падал взгляд, просто кричал о творящемся тут по вечерам разврате. Приглушенный свет, темно-красные шторы и обивка диванов и кресел, увитые полупрозрачными тканями «уютные» перегородки между столами, помост, на котором, наверное, строились местные жрицы любви, столы, покрытые потеками вина и режущий обоняние запах кислого вина, перегара и благовоний. Увернувшись от солдат, волокущих к выходу укрытое каким-то тряпьем окровавленное тело, я взлетела по покрытым потеками крови ступенькам лестницы на третий этаж и, двигаясь по темно-коричневым в свете пары тусклых светильников пятнам, повернула направо.

— Маша, ты? — нотки неуверенности, прозвучавшие в голосе стоящего ко мне спиной Шарля, заставили меня напрячься.

— Я. Самира нашли?

— Его тут нет… Уже нет… Но на то, что он тут натворил, посмотреть стоит.

— Не поняла?

— Ну, если коротко, то он положил трех монахов Черной сотни. Один. Отнятым вот у этого… — а, его уже унесли… в общем, тут лежало тело, — ножом. И шпилькой для волос. Судя по положению тел, они даже не поняли, что их убивают — твой сын двигался слишком быстро. Но лично меня удивило не это — на что вы способны в этом самом джуше, я уже насмотрелся. Удивительно другое. Посмотри на эту несчастную! На ее горло! Где он этому научился?

— Н-не поняла? — осмотрев валяющуюся на спине женщину, я ошалело икнула: ее руки и ноги оказались прибиты к полу ножами. А из окровавленного разреза на ее горле торчала какая-то трубка, из которой раздавались хрипы и довольно неприятное бульканье.

— Что с ней? — вырвалось у меня.

— Он сломал ей трахею. А потом почему-то решил, что она должна остаться в живых. И сделал ей трахеотомию. Ну, надрезал горло ниже пролома и вставил туда трубку! В итоге она жива, кое-как дышит и боится пошевелиться! Кстати, для того, чтобы она не сдохла от болевого шока, он закрепил на ее животе свой автомед!

— Зачем! Кто она такая?!

— Предположительно, она тоже из Черной сотни. Проверять я пока не стал — жду, пока сюда доберется Евгения. Боюсь трогать.

— Проверять? Как?!

— У каждого из трупов на спине есть татуировка. Твой сын оставил нам подсказку на спине одной из жертв. Я про эти наколки даже не слышал…

— А куда он девался сам?

— Не знаю… — Шарль отвел глаза и тяжело вздохнул. — Здесь его нет. Совершенно точно. Но ты не волнуйся — я практически уверен, что эта тварь нам все расскажет…

— Расскажет? — снова посмотрев на трясущуюся, словно в лихорадке, женщину, хмыкнула я. — А что, она сможет говорить? Хотя кивать, или шевелить конечностями — безусловно… Шарль, я хочу посмотреть на трупы… — внезапно вырвалось у меня.

— Зачем? — как-то слишком нервно воскликнул мой собеседник. — Не очень приятное зрелище. Я бы тебе не советовал…

— Я ХОЧУ ПОСМОТРЕТЬ!!! — зарычала я, и, не дожидаясь его реакции, сдернула тряпку с единственного оставшегося в комнате тела. — О, ч-черт!!!

— Ну, да… Даже меня чуть не вывернуло наизнанку… — стараясь не смотреть мне в глаза, буркнул Шарль. — Судя по всему, твой сын в диком бешенстве…

— Родная кровь стечет с клинка: взгляд ПАЛАЧА угрюм и страшен,

Не дрогнет более рука,

и Путь тропой под ноги ляжет… — продекламировала я и… расплакалась…

Невзрачная калитка слева от Дровяных Ворот распахнулась за час до полуночи. И в проеме, чернеющем на фоне крепостной стены, нарисовалось бесформенное покачивающееся пятно, в котором сотник Игел с трудом узнал человека.

Сделав шаг по направлению к подворотне, в которой дожидались своего часа монахи Черной сотни, силуэт покачнулся, упал на одно колено, а потом завалился навзничь. В этот момент брат Гойден сообразил, что именно в этой фигуре показалось ему странным — у человека, открывшего проход во дворец, не было правой руки и плеча!

Брат Нигс! Наверняка… — с ужасом подумал сотник, и тяжело вздохнул: десятник, ценой собственной жизни открывший проход во дворец, был одним из лучших его бойцов.

Тем временем первые два десятка его воинов, скинув с себя темно-серые балахоны, под прикрытием которых им удалось подползти к крепостной стене практически вплотную, уже забегали на территорию дворца.

Вытерев вспотевшие ладони об рясу, Гойден поудобнее перехватил рукоять любимого топора, и, оглянувшись на стоящего рядом брата Сава, еле слышно прошептал:

— Пошли…

Монах, флегматично выплюнув кусок недожеванного вяленого мяса под ноги стоящему перед ним сотнику, встал, лениво потянулся и так же лениво посмотрел в сторону еле видимой в темноте калитки:

— Странно… Тихо, как в могиле… Думаешь, он вырезал всех часовых?

— Уверен!!! — с трудом сдержавшись, чтобы не заорать от бешенства, прошипел брат Игел. — И теперь умирает от ран!!!

— Зато он на шаг приблизил тебя к трону… — усмехнулся старик. — Ладно, пора и нам пошевелить костями. Командуй! Или прикажешь заняться этим мне?

Когда-нибудь я его удавлю… — пообещал себе сотник, и, жестами приказав прячущимся неподалеку монахам двигаться к дворцу, первым вышел из подворотни…

…За Дровяными воротами было тихо и спокойно. Замерев возле навеса для караульных, брат Игел осмотрел место недавней схватки и уважительно покачал головой: последний бой десятник Нигс вел не с двумя полусонными часовыми, предусмотренными планом, а с четырьмя хорошо обученными, и, главное, бодрствовавшими в момент нападения, воинами. Причем, по крайней мере, двое из них были второй, а то и первой степени посвящения: и вовремя среагировали на внезапную атаку «товарища» по караулу, и оказали ему достойное сопротивление. Судя по следам крови и положению тел, Нигсу пришлось туго: уполовинив число противников в первые же секунды схватки, он слишком понадеялся на свой опыт, силу и скорость, и в результате нарвался на скользящий удар вдоль топорища. Потеряв четыре пальца на правой руке, он вынужден был перехватить топор здоровой левой.