Джош
Шрифт:
Лора выглядывает из-под растрепанных волос, старается раздуть в них щелку, чтобы лучше видеть. И сама похожа на спаниеля, грустного такого спаниеля, который то ли потерялся, то ли украден, то ли забрел в чужой дом. Ну, Джош, ты попался. Тетя Клара, спасите меня! Дорога на кухню перерезана, укрыться негде, перед тобою стоят торчком скатанные дорожки, сидит на пятках Лора, и разлито целое мыльное море.
– Вот и хорошо, Джош, - тетин голос из кухни, куда ему нет пути.
– Я тебе говорила, что они будут рады тебя принять. Ты знаком с Лорой?
Знаком ли я с ней? Еще бы.
– Да, тетя Клара, я знаком с Лорой.
А Лора молчит. У нее подрагивают губы. Что она, в гляделки с ним играет? Хочет, чтобы ему стало стыдно? Могла бы не трудиться. Нет, правда, Лора, выключи-ка прожекторы.
– Лора - мой добрый друг. Она приходит каждый вторник и помогает мне по дому.
– Ах вот как, тетя Клара.
– Каждую неделю приходит обязательно, без исключений, хотя у нее дома, я не сомневаюсь, тоже много работы. А я без Лоры ни за что бы не управилась.
Ну уж неправда, тетя Клара, тут вы переборщили. Вы бы в этом доме запросто управились одна, да еще в соседнем порядок бы навели.
– Не наступай туда, где Лора моет.
– Не буду, тетя Клара.
– А ты свою постель застелил?
– Да, тетя Клара.
– И пол подмел?
– Да, тетя Клара.
– Ну, тогда будь добр, уйди пока и не мешай девочке. Сходи выполи клумбу в саду. И яйца собери в курятнике.
Не все сразу, тетя Клара. Что это вы меня так? Ухожу, ухожу. Но вот куда мне идти, я понятия не имею.
– Только ты не думай, что в тебе здесь не нуждаются, Джош.
– Да нет, что вы, тетя Клара, я понимаю. Понимаю, как теорию относительности.
– Ты мог бы сбегать для меня за покупками. Мне сегодня совсем некогда. А очень много всего нужно. Я тебе составлю список.
– Но мне до вас не дотянуться, тетя Клара. Надо шлепать вброд через мыльное море.
– Пройди тогда в столовую, и я передам тебе записку через перегородку.
Он попятился сквозь портьеру, стараясь не увидеть печальных глаз, не прочесть слов, которые, кажется, складываются у Лоры на губах: "Ты не пришел".
Да, но ты была очень уж настойчива, Лора; а кому приятно, когда заставляют.
Он в полутьме пробирается в столовую, сам удивляясь: как могло ему не прийти в голову, что вчерашняя встреча с Лорой - не последняя? А Лора - вот она, стоит на коленях и трет пол мыльной щеткой, Лора работает, но не за деньги. Бесплатно. Что-то в этом есть грустное. Та самая Лора, которая прыгнула с моста. Для этого нужна была сильная воля.
Лицо тети Клары над перегородкой.
– Вот. Список в кошельке, а кошелек - на дне корзинки. Тебе не в тягость это поручение?
– Нет, тетя Клара.
– Я так и думала. Список довольно большой. Если не обернешься раньше одиннадцати, ничего страшного.
Ну и ну, Джош, вот это неожиданность.
Он идет обратно по коридору, перешагивает порог между цветными витражами, делает пятнадцать шагов вверх с камня на камень и останавливается под горячими солнечными лучами, чтобы почесать в затылке.
Знакомо тебе это чувство, Джош, будто бы что-то не так, будто есть какая-то неувязка?
Открыл кошелек. В нем пусто. Только лежит одна трехпенсовая монетка и обрывок бумаги, уголок от большого листа. На нем торопливые строки: "Купи себе мороженого. И пойди погуляй. Храни тебя бог".
Тетя Клара, вы со мной заодно?
25
Джош сидит на могильном камне в загородке Плауменов, а внизу под ним лежит его прадед, и это вовсе не кажется неуместным.
Максимилиан Плаумен, род. 12.6.1821, сконч. 5.5.1910
Основатель поселка Райен-Крик
Он всегда толковал сомнения в пользу ближнего
Вот так так, прадедушка, интересно, кто сочинил эту надпись? Не иначе как тетя Клара, а? Здорово, когда такие слова выбиты на камне, под которым покоится твоя голова.
А знаете, прадедушка, ведь вы ровно на сто лет старше, чем я. Почти день в день. Сто лет назад вам тоже было четырнадцать лет и семь месяцев. Правда, здорово? Интересно, как все было в 1836 году? Вы тогда в Англии тоже ездили в деревню, как мы - в Райен-Крик? И сидели там на могильном камне под жарким солнцем, прикрыв голову какой-то дурацкой корзинкой? И у вас была своя тетя Клара, которая спасла вас в страшную минуту? И была там вот такая же Бетси, которая на вас не смотрела? И Лора, проклятье вашей жизни, и Билл, и Гарри, и Рекс, который все время хихикал? И к вам тоже приставал с вымогательствами какой-то маленький паршивец? Нет, правда, как все тогда было, сто лет тому назад?
И вас, прадедушка, тоже, как меня, все кому не лень пинали ногами, будто футбольный мяч?
А знали вы тогда, что станете основателем целого поселка? Знали, что построите мост? Что от вас пойдет род и он кончится вот таким Джошем, который придет посидеть на вашей могиле и выразить свое почтение? Сложное это дело - расти, вы согласны со мной? Расти и гадать: будешь ты в жизни знаменитым или не будешь? А сам даже не знаешь толком, хочется ли тебе этого. И может быть, ты так и пройдешь по жизни, плача о других и смеясь над собой. Наверно, вы потому и оставили столько этих дурацких автопортретов, что не хотели смеяться ни над кем другим?
Розмэри Каролина Плаумен (урожд. Брэддок)
род. 22.3.1831, сконч. 14.7.1868
В память о горячо любимой жене
Покойся с Богом, который тоже тебя любит
Вам предстояло, прадедушка, прожить без нее еще сорок два года. А вместе вы были не очень-то долго. Умерла и спит в земле, а была моложе моей мамы. Нет, правда, прадедушка, как это грустно. Потому, наверно, у нас о ней почти не говорят. Умерла так давно, что и не помнит уже никто. Грустно, когда тебя так давно нет на свете, что никто уже не помнит. Розмэри Каролина Плаумен, урожденная Брэддок. Я кладу для вас вот здесь цветок.