Джуна. Одиночество солнца
Шрифт:
Она поморщилась, чувствуя чужую боль. Я давилась овощами, осознавая, что присутствую при чем-то странном и необъяснимом – при ее вхождении в пространство.
– Я не имела шанса ослушаться. Понимаешь? У меня был маленький сын. Семья.
Джуна словно вытаскивала слова, тихие и слабые, откуда-то изнутри. Как стихи звучали они в пустом доме. Вики ревниво поднимал то одну бровь, то другую.
– Чтобы отвлечь народ, нас троих выпустили на экраны и в залы во время перестройки. Чумак «заряжал воду». Кашпировский «давал установки». А я… а я, Света…
Она закурила. Пауза показалась мне долгой. Бесконечной.
– Но Россия должна быть благодарна мне, я не дала ее развалить! Не дала!
– От тебя что-то зависело?
– Молчи! – вскричала Джуна. – Молчи! Я говорю! Зачем ты сейчас вот это сказала…
Она попыталась перевести разговор на другую тему. Но ей не удалось. И Джуна косвенно снова вернулась к нему:
– Я получила вот этот дом. На Арбате. И еще пять квартир. Я потом их подарила. Переписала на племянника и приемного сына. Друга Вахо.
Вдруг глаза ее заблестели, и заискрились, она зарумянилась и улыбнулась, наконец:
– Я купила Вахо телевизор. И себе такой же. У него был компьютер. И экран. Вот такой. И у меня. У меня стол. И у него такой же. У него ванна. И у меня такая же. Мы ходили друг к другу «в гости», – весело засмеялась Джуна. – Мой Вахо – самый талантливый ребенок на свете. Способный. Самый красивый. Мы все время были с ним вместе! Я никогда не отпускала его. Мы ездили по всему миру. Я брала его на приемы.
Вспомнив о том, что я долго молчу, она неожиданно стала нападать:
– А тебя поместили бы в барокамеру? А? Ты смогла бы… выжить?
– Джуна, чего ты хочешь? – я никогда не боялась перемен ее настроения.
– Я хочу умереть, – горько сказала она и заплакала.
Я неловко обошла стол и поцеловала ее затылок. Вики дернулся, залаял, не позволяя приближаться к хозяйке. Джуна легонько отстранила меня рукой и сама как бы вывернулась, не привыкшая к состраданию. И снова рявкнула:
– Ешь!
Ну что с нею было делать?
Сейчас, положа руку на сердце, я могу сказать: ни один человек, встреченный мною на жизненном пути, не был столь полярен и интересен мне, столь остро и нежно любим и… понятен. Я понимала Джуну, как уставшие люди понимают… сон. Я решительно ничего от нее не хотела. Я старалась ей дать то, чего она хотела от меня. И не могла.
Джуна то теребила звонками и требовала. То, добившись малейших результатов, буквально крохотных шажочков, отменяла просьбы и кричала: «Мне ничего не надо!», и не проходило недели, как вновь раздавался звонок, и как ни в чем не бывало Джуна узнавала, как по тому или другому давно замороженному проекту идут дела…
Быстро определив эти особенности, несмотря на ее метания, и далее не слушая, надо ей это или нет, я просто завершала все, что было задумано вместе. Ставила перед свершившимся фактом великую мою целительницу, как делала это с собственными детьми. Надо и всё. И никакой такой демократии.
– В прошлой жизни ты была моей матерью, – сказала однажды Джуна.
– Да ладно?! – захохотала я. – Мои дети воспитанные. А ты хулиганка!
Джуна тоже засмеялась, попыталась достать меня рукой, чтобы шутливо шмякнуть, но я увернулась. Она вообще была драчливой. Зная это, друзья приходили, театрально падали на колени и подставляли ей спину:
– Царица, ударь!
И она их шутливо так била. Иногда и посильнее. Своеобразный ритуал.
При каждой встрече она старалась «сунуть в руки» что-нибудь из своих сувениров. Я всегда отказывалась от всего, кроме книг. Иногда просила подписать для своих знакомых. Она старательно выводила: «С уважением к Вам, Джуна» И ставила дату.
Она хотела подарить большие картины.
– Мне не надо, у меня квартира совсем маленькая. Если только на потолок!
Однажды мы перефотографировали ее ранние работы, и я увидела небольшой рисунок.
– Вот! – обрадовалась я тому от Джуны, что уместится в мой дом. – Подпиши!
Глаза ее засияли. Наконец я позволила себе хоть что-то взять от нее.
И чтобы как-то выделить меня из общей массы посетителей, она решила написать что-то более значимое.
– Ты же писатель. Как ты подписываешь обычно свои книги? – спросила Джуна, замерев над листком с нарисованным черным сфинксом с ее лицом.
– Джуна, не заморачивайся. Я всегда подписываю: «От автора с любовью!»
– Всем?
– Всем!
– Ты что, любишь всех?
– Всех!
Джуна таинственно улыбнулась и вывела красивые закорючки: «Любимой Светочке с любовью. Джуна».
– На тебе! Пис-сатель! – торжественно вручила она.
– Ну, ты переплюнула… пис-сателя! – мы захохотали.
Сейчас ни за какие коврижки не расстанусь я с этим миленьким маленьким рисуночком, так много значащим для меня.
Звания и награды
У всемирно известного ученого и общественного деятеля Джуны столько званий, должностей и наград, что одно их перечисление заняло бы не одну страницу. Назовем лишь некоторые.
Она президент Международной ассоциации традиционной и альтернативной медицины, руководитель Академии альтернативных наук в России, президент отделения медицины и экологии человека Всемирной академии информатики, заместитель председателя палаты по науке, здравоохранению, культуре и образованию Политического консультативного совета СНГ, глава Регентского совета Российского дворянского общества.