Чтение онлайн

Изучая живопись Джуны, вы сделаете вывод: ее учитель, давший азы рисунка, передал базовую схему построения фигур на полотне, когда сначала изображается контур обнаженной фигуры, затем дописываются одежды, украшения, аксессуары.

Не все начатое Джуна успевала дорисовывать, оставляя людей без одежды, иногда даже без волос, не одетыми. Неоконченными остались не только картины, но и исследования, поэмы, песни…

Для сборников мы перефотографировали около трехсот полотен и рисунков. Главные герои ее картин – она сама и ее сын Вахтанг. Собственно – всё.

На одной есть изображение отца и матери. Еще одна – портрет, написанный на смерть Талькова.

Да. Встречаются редкие деревья и несколько изображений животных и птиц.

Всегда аккуратно выписаны оголенные стопы ног и кисти рук. Груди. Нос. Рот. Царственные манеры. Иногда появляются специфическая масонская символика, мальтийский крест, всевидящее око, змеи, кубки, пирамиды, троны или пентаграмма.

О цвете хотелось бы сказать отдельно. Тон лиц ее героинь – потусторонне-инопланетный. Это удается художнице благодаря нанесению нескольких слоев длительной росписи полотна. Сначала Джуна накладывала на грунт рисунок карандашом. Затем она использовала гризайль, когда одной лишь коричневой краской наносила контуры будущих людей. Масляная краска «коричневый темный марс» для этой цели идеально подходила. Тела на холстах – живые и теплые. Но тени наносила она холодные. Голубым ультрамарином. Иллюзия наблюдения над людьми, обладающими «голубой кровью», постоянно преследовала тех, кто любовался ее живописью с самых первых шагов и до последних посещений мастерской.

Небеса – всегда чистые, безоблачные, темная ночь в звездах или голубое небо. Синее море. Красные платья. Красный кадмий. Желтый кадмий. Краски Джуна почти не смешивала.

После всегда старательно, иногда несколькими цветами, выводила имя «Джуна». Обязательно ставила год создания работы, обычно две или четыре цифры. После 2000 года стала ставить три или четыре – «010» или «2015».

Многие болтали о чудодейственном свойстве ее картин. Я относилась к этим сведениям индифферентно. Просто фотографировала. Но однажды пришлось столкнуться с необъяснимым явлением.

Большие полотна зафиксировать на цифре удавалось легко.

Но однажды она попросила снять с шифоньера стопку ватманов с графикой с применением металлизированных ручек, выполненной легкой пастелью.

Вот тут я не поверила своим глазам. Мой верный «Люмикс» начал барахлить. Отказываться от съемки. Непроизвольно выключался, чего с ним не случалось ранее.

По датам определялось, что все эти работы были нарисованы до смерти Вахо.

Причем Вики точно взбесился. Он мешал, лез в кадр, терся с силой о ноги, забирался с лапами прямо на ватманы. Энергетика выбивала четкость, и мутными оказались большинство фотографий.

Из этого я сделала вывод, что все-таки рука Джуны – это рука Джуны. И картины сохраняли ее не изученное до конца наукой биополе. Оно буквально засвечивало снимки.

Около двухсот маленьких сборничков набранных на простой печатной машинке стихов – наследие, которое представила Джуна на конкурс «Золотое перо Руси».

Ее поэзия, образно выражаясь, умещалась в четырех стенах. Как и живопись…

Как и жизнь.

Джуна очень мало видела, несмотря на путешествия и заграничные поездки. С двенадцати лет целительница держала плотину, как мощная гидроэлектростанция, поток больных не прекращался до последних недель жизни. Какая такая «фактура» может быть в ее творчестве? Отит? Бронхит? Простатит? Простите, но это не поэтично.

Вот и писала она о том, куда рвалось сердце, обхватив крыльями любви страну. О том, что можно было увидеть из клетки, куда поместила ее заботливая «рука Москвы». О волшебных птицах. О несуществующей любви. О дивных диких цветах. Оленях. Лошадях. Звездах. Космосе. Дочери. Матери. О себе. О родине.

Минимальный набор действующих героев в притчах. Лаконичны художественные связки.

Но это все-таки поэзия. Не стихи.

За стихотворение «Россия» она получила «Золотое перо Руси» в номинации «Моя Родина».

Стихи эти написаны искренне. Чисто. Светло. Легко. Без социалистического реалистического надрыва и без православного капиталистического фанатизма.

Свой особый слог. Своя особая рифма. Певучая. Народная. Простая. И понятная. Стихи ее совершенно и свободно вытекают из сердца Джуны, как лучезарный добрый поток, и так же свободно льются в душу. Лечебные? Возможно. Волшебные? Вероятно.

В любом случае, интересны образность, ее эпитеты, гиперболы, сравнения, метафоры.

Давать грамотную рецензию ее творчества можно, лишь представив условия, в которых они были написаны.

В этой теме не хотелось бы рассеивать внимание читателя на множественность строк, а привести еще одно характерное для Джуны стихотворение «Стрела», в котором она достаточно изящно обозначила свою личную цель жизни. Согласитесь, многие миллионы людей рождаются и умирают без цели. У Джуны она была. И цель эта была великой.