Джуна. Одиночество солнца
Шрифт:
Тут я увидела на ее столе рублик. И пошутила:
– Хочешь, брошу его в Байкал?
Джуна подняла монетку, прижала к губам и стала что-то шептать на ассирийском.
– На, брось! – улыбнулась она хитро-хитро.
В 2013 году летом мы летели необычным маршрутом. Была возможность полететь на Байкал. Но мы странным образом оказались в эпицентре наводнения в Благовещенске. А потом предложение попасть на Чукотку просто заворожило. Но и там было все далеко не гладко. Улетая из Анадыря, мы попали в шторм под семь баллов. Суденышко заливало многометровыми волнами. Мы рисковали остаться… на целую зиму на Чукотке до следующей весны…
Когда через месяц я предстала пред нею с виноватым взглядом, она спросила:
– Ну что? Не бросила? Привезла мой рублик обратно?
– Откуда ты знаешь? – удивилась я.
– У вас было слишком мало шансов вернуться. А мне без тебя скучно, – хитро улыбнулась Джуна, – оставь себе. Пусть… будет! На удачу!
И я оставила.
Чудеса, что явила Джуна на мой юбилей
Джуна десять лет никуда не выходила. Кроме Ваганьковского, конечно. Я слышала, что она была также на тусовке у Лены Лениной. И у Камшилова. Дома ее снимали НТВ, РенТВ и ТВЦ, плюс записывали какие-то частные лица. Ее образ жизни, тем не менее, можно было назвать «затворническим». Приближался мой юбилей.
– Я тебе стихи почитаю, – пообещала Джуна.
– Что, придешь? Ты действительно придешь?
– Приду! – пообещала она твердо.
Скульптуру, ту, что с младенцем, доставили ко мне заранее, привезли на такси. Как и потом привезли триптих картин после выхода книги. Но в само пришествие Джуны в ЦДЛ я, если честно, не верила.
Однако Джуна не шутила. К юбилею отнеслась ответственно. По ночам репетировала свою поэму, чтобы прочесть мне в ЦДЛ.
– Я только не хочу, чтобы там были случайные люди. Начнут до меня докапываться. За руки хватать, – сморщилась Джуна, предупреждая о своей реакции на полный зал, – ты мне по возрасту как дочь. Я почитаю поэму о дочери. Только для тебя, Света! Я никуда не хожу! Света, только давай сделаем так, что людей будет совсем мало. Только твои родители, самые близкие друзья и я. А то я буду нервничать.
– Ты шутишь? Приглашено пол-Москвы… – я растерялась…
Но Джуна снова не шутила.
Я напрягалась, потому что и Джуна, и Никас приглашены были, но, по их реакции друг на друга, мог произойти любой казус.
– Не знаю, где мне денег взять на фуршет… – поделилась я проблемой.
– Не надо денег. И не надо делать фуршет.
– Почему? – дивилась я.
– Люди придут к тебе не за едой. Не делай стол!
Малый зал ЦДЛ 10 октября 2013 года заполнился поздравляющими уже с одиннадцати часов. Официальные и частные «адреса» слушались до четырех дня. Вручали ордена и медали. Дарили книги, картины, цветы, подарки, фильмы, клипы, кубки, папки… Главы городов и президенты академий, родственники, издательства, посольства, читатели, военные, литераторы, художники, артисты. Поток шел и шел. Малый зал ЦДЛ битком.
Джуна прибыла последней. Ей помогли доставить сто пятьдесят солнечно-желтых орхидей и алых роз.
Торжественно шокируя зал темными очками, кофточкой со стразами и прекрасными длинными локонами, продефилировала прямо ко мне целоваться. После раздачи автографов был оплачен Большой зал для концерта по моим произведениям. Джуна попросилась выступить первой, ссылаясь на то, что торопится к больным. Это было правдой.
Зал, как она и хотела, оказался… почти пустой! Я оцепенела. А Джуна находилась в редком прекрасном расположении духа. Она сияла. Улыбалась. Источала лучики удовольствия. Такой умиротворенно-прекрасной я видела ее первый и последний раз в жизни.
Открывать юбилейный вечер вышел Михаил Иванович Ножкин. Несказанно удивился, что так мало народа. Прочел стихи, что приготовил к юбилею:
У нашей Светланы Талант многогранный. Полвека – расцвета пора. Будь счастлива, Света! Пусть многие лета Хранит тебя Бог для добра. Ура!– Ура! – повторила Джуна.
Наблюдая, что зал все еще пуст, он не растерялся, и пошутил:
– День рождения – особенный день. Вас мало сегодня в зале, но каждый из вас, – глядя на Джуну, Месенжника и остальных, акцентировал он, – стоит тысячи человек! Так что будем считать, что элитарный вечер открыт.
Он пригласил на сцену Джуну. Добравшись до микрофона, она посмотрела на часы, убедилась, что есть время спокойно и не торопясь прочесть то, что наметила, и после короткого поздравления стала декламировать поэму о Юнии.
После чего передала через сопровождающего ее Виктора, что извиняется и уходит, я, естественно, отпустила ее.
Наступила очередь трансляции поздравительного фильма, после которого я ахнула – зал заполнился людьми… Прибыли Никас Сафронов с картиной и Николай Дроздов. И Борис Петрович Химичев. Поздравили от Куклачева и от Бисера Кирова. И выступали Норд и детские коллективы…
Но вот эту выходку Джуны – чтение поэмы о Юнии в пустом зале, когда все приглашенные просто мечтали увидеть ее, – как это объяснить?
Пощечина за сказку
Джуна, как уже сказано ранее, была при жизни драчливой. Она шлепала и пинала то шутя, то не шутя. Меня как-то не трогала. Но однажды шмякнула по челюсти, без предупреждения, со злобой и силою. Прямо наотмашь.
Я как раз написала новую сказку. И в состоянии «кататонического возбуждения» после рождения свежей вещи, что время от времени случается со всеми творческими людьми, зачитала ее Джуне в ожидании похвалы.
Сказку «Серебряные врата» Джуна сначала слушала внимательно и спокойно. Фабула развивалась в Древней Руси, когда на мирных жителей напали враги и первым делом одолели мужчин, потом старух, женщин, и остались на земле одни девочки. Сели они у костра и стали думать, как от врагов спастись. И вот сюжет приближался к катарсису. Самая младшая называет способ, как от врагов избавиться. Развязка. Я дочитывала фразу:
«Не спали в эту ночь не-весты. Сели спиралями у костра. Взялись за руки. И давай мечтать. И сознание дев непорочных было столь мощным и столь прекрасным в своем отчаянии, что появился над землею огромный крылатый корабль, точно белый лебедь, украшенный самыми благоуханными цветами молодых не-вест. Не из бревен он был сбит, а из призрачных мерцающих радуг. Веслами того корабля управляли любовь и счастье. В высоких шелковых парусах – трепетали теплые весенние ветры. Вместо штурвала – блистательное солнце! Вместо пушек – смелые звезды! Оживают на том корабле самые лучшие, самые веселые игрушки. А на палубе – все радостно смеющиеся дети земли!
– Вперед! – скомандовала не-веста, – постоим за наших отцов и дедов, баб и матерей, за наших братьев и за нашу Землю!
И ринулся рожденный галактикой мощный непреодолимый энергетический сгусток – этот прекрасный коллективный сон в разрозненные сны врагов, которые мечтали лишь о власти, деньгах и славе. И те под ничтожеством своих стремлений превратились в камни и пыль. Точно разъеденная серной кислотою рухнула стена. Выбежали, освобожденные из плена, жители земли…»