Чтение онлайн

Строение возвышалось примерно на девять метров, еще одна голова Будды покоилась на крыше верхнего яруса. Все это казалось очень древним, словно комплекс находился здесь вечно и вокруг него выросли джунгли.

– Думаю, мы в нужном месте, – пробормотал он.

– В самом деле, – отозвалась Линда. – Смотри.

Хуан отвел глаза от пирамиды и посмотрел на Линду. Она отклонила покрытую листьями ветвь, открыв взгляду два одноместных каяка. Эти легкие суденышки можно купить за небольшие деньги где угодно в мире. Эта пара была темно-зеленой, подходящей для подъема по течению, так как на них гребец может огибать препятствия.

– Должно быть, их принесли по суше из Бангладеш, – предположил Смит.

Кабрильно покачал головой.

– Скорее вошли на них в реку там, где она впадает в море. Должно быть, зафрахтовали судно в Читтагонге для первой части путешествия. У Солей наверняка был на уме какой-то пункт назначения. Она знала, куда направляется. Взгляните-ка.

Все посмотрели в ту сторону, куда указывал его палец: там последние лучи солнца освещали голову Будды, и несколько секунд лицо из серого камня выглядело позолоченным.

Линда вскинула руку ко рту, подавляя вскрик удивления.

– Как красиво, – еле слышно произнесла она.

– Да, мы не в луизианских болотах, – заметил Лоулесс.

Смит промолчал. Он лишь бросил взгляд на храм, потом повесил автомат на плечо и укоризненно взглянул на Кабрильо. Похоже, он считал, что разглядывание древностей в их программе не значится.

Хуан не сомневался ни в преданности Смита Ролану Круассару, ни в его желании вызволить дочь нанимателя, но подумал, что бывшего легионера нужно слегка просветить, научить радоваться сюрпризам, которые иногда дарит жизнь. Этот храмовый комплекс видела, очевидно, лишь горстка людей. Сознание этого волновало, и ему больше всего хотелось исследовать тайны буддийского святилища.

Но он понимал: Смит прав. У них есть миссия, изучение археологических сокровищ в нее не входит. Они могли пройти оставшиеся километры до своей координатной цели, пока в джунглях не сгустилась непроглядная тьма. Он позволил Линде сделать несколько снимков телефоном и спрятать его в непромокаемый рукав, потом дал команду двигаться.

Хуан думал, что легче всего идти вдоль ручья, но там оказалось грязное болото, засасывающее ботинки при каждом шаге. Когда он вытаскивал ступню, комья грязи облепляли ее до самой лодыжки, и с каждым шагом ее как будто становилось все больше. Через десяток шагов он едва вытаскивал из нее ноги.

Это вынудило их оставить ручей и перейти в кусты.

Хуан стразу понял, что испытывали солдаты в Первую мировую войну, сражаясь в траншеях с проволочными заграждениями. Острые листья рвали одежду, оставляли неглубокие, но болезненные порезы на лице и руках. Никакой тропы не было. Ему приходилось продираться через переплетение лиан и кустов с изяществом слона в посудной лавке.

Макд, шедший следом за Кабрильо, похлопал его по плечу и жестом показал, что им нужно поменяться местами. Кабрильо молча согласился.

Лоулесс вышел вперед, взглянул на стену кустов перед ними и взял левее, ближе к едва видным стволам деревьев. Он двигался, как акробат. Это выглядело неуклюже, но он более чем втрое ускорил их путь – каждый член команды повторял телодвижения шедшего впереди. И если Кабрильо, ломясь сквозь кусты, шумел, как носорог, Лоулесс двигался бесшумно, словно змея.

Но все-таки продвижение их было медленным, и полчаса спустя через полог джунглей проникало так мало света, что они словно находились в пятнадцати метрах под водой.

– Нужно сделать остановку на ночь, – прошептал Макд. – Я ничего не вижу.

– Ладно, – вынужден был согласиться Хуан. При взгляде вверх дневного света почти не было видно. – С рассветом снова тронемся в путь.

Первым делом достали из рюкзаков беспламенные химические нагреватели и начали разогрев еды. Потом разложили нейлоновые спальные мешки с противомоскитной сеткой. Поиски места, чтобы удобно лежать в густых джунглях, – нелегкая задача, поэтому единственному мачете, который нес Макд, нашлось хорошее применение.

Когда еда согрелась, спальные мешки были у всех раскатаны, но еще крепко закрыты от армады насекомых, мучивших путешественников с той минуты, когда шлюпка остановилась. Никто не произнес ни слова. Когда с едой завершили, Хуан указал пальцем на Смита, потом на себя, затем на Лоулесса и, наконец, на Линду. Это был порядок несения вахты. Он взглянул на часы, сосчитал, через сколько часов взойдет солнце, и поднял два пальца. Все понимающе кивнули.

Кабрильо специально отвел Смиту первую смену, так как сам мог не спать и следить, чтобы легионер выполнял свои обязанности.

Ночь прошла без происшествий, хотя и не совсем спокойно. Ночью в джунглях раздается душераздирающая симфония птичьих и обезьяньих криков с поддержкой беспрестанного стрекота насекомых. Беспокойство Хуана относительно Смита оказалось безосновательным.

Когда они проснулись, по земле стелился туман, заглушающий лесные звуки. Он придавал окружению призрачный, потусторонний вид. Они сняли лагерь так же беззвучно, как разбили, и через десять минут после того, как света стало достаточно, снова тронулись в путь. Макд шел впереди, Кабрильо – замыкающим.

На их счастье, джунгли начали редеть, и, когда Макд нашел охотничью тропу, они пошли почти нормальным шагом. Лоулесс часто останавливался, чтобы прислушаться и осмотреть тропу: нет ли недавних человеческих следов. Учитывая обилие ежедневных дождей, Кабрильо сомневался, что Лоулесс что-нибудь обнаружит, и удивился, когда после быстрого поворота в прилегающие кусты он вернулся со скомканным кусочком посеребренной бумаги. Оберткой от жвачки. Развернул ее и поднес к носу Кабрильо. Хуан ощутил запах мяты.