Чтение онлайн

В разговоре повисает непродолжительная пауза.

— И тогда в игру вступим мы. Даньель хочет жить у тебя. С тобой он чувствует себя в безопасности.

— Ты пообещал ему, что он может жить у тебя, если будет учиться в школе в Рейкьявике?

— Я посоветовал ему получить образование и предложил жить в комнате возле прихожей, если он пойдет в школу.

Папа подбирает слова.

— Мы тогда могли бы присматривать друг за другом.

Снова наступает недолгое молчание.

— Пока ждал, пообщался там с одним работником, который рассказал, что они держат ухо востро, потому что бывало такое, что опекуны отправляли сначала подростков, чтобы проверить, как работают иммиграционные законы в разных странах, а потом подать запрос на воссоединение семьи.

— Но у Даньеля никого нет.

— Так я и сказал тому работнику.

Я спрашиваю папу, что они делали, когда собеседование закончилось.

— Заказали пиццу, а потом я показал ему машину.

— Машину?

— Ну да, «мерседес».

Последний уже шесть лет как стоит в гараже мертвым грузом.

— Вы спускались в гараж?

— Да, ходили. Я подумал, что надо бы починить «мерседес», чтобы он снова был на ходу. На нем бы мог потом ездить Даньель.

— Даньелю шестнадцать лет. Права он сможет получить только через год.

— Я подумал, что мог бы давать ему уроки вождения.

— Даже через год он будет еще слишком юным, чтобы управлять машиной за городом. Знаешь ведь, какие бывают водители? Чуть что, сигналят и ругаются. Или в аварию, не дай бог, попадет, — заключаю я.

Папа решает сменить тему и спрашивает, не звонил ли мне опять свидетель Иеговы [32] , и я отвечаю, что все куда хлеще: без приглашения попросту заявился ко мне в гости.

— Вот оно как?

— Сказал, что профсоюз таксистов сдал ему летний дом поблизости и у него в планах пожить там недельку и поездить по округе, чтобы распространить благую весть.

— Опять читал тебе Библию?

— Нет. Я заявила, что достраиваю каменную изгородь и могу его послушать, пока работаю, но была бы крайне признательна, если бы он мне помог.

— В костюме и с галстуком?

— Он действительно был в костюме, но снял пиджак и аккуратненько его сложил. Я предложила ему резиновые сапоги.

— Мои?

— Да, те, что ты оставил. Но в них не было необходимости — оказывается, у него в машине лежали свои.

— Ты и в дом его пригласила?

— Пригласила.

— И?

— Угостила его кофе и бутербродом. Вместо того чтобы говорить о конце света, он рассказывал о начале. Он вроде как собирается завязать с такси и стать шофером скорой помощи.

— Значит, теперь не совсем уверен, удастся ли ему спасти мир?

— Похоже, что так.

Болтая с папой, я иду до ограды и замечаю, что на моей вересковой поляне проглядывают первые ягоды.

Как я и ожидала, Бетти позвонила, едва вернувшись в Исландию из Ставангера, где в торжественной обстановке вручили диплом ее единственному сыну, инженеру Якобу Лиаму. Воспользовавшись случаем, она встретилась со своей подругой, что работает на станции переливания крови в Осло.

— Я слышала, что у тебя появился приемный сын, — сообщает она первым делом. — И что Даньель переехал к тебе.

— Ему еще должны одобрить вид на жительство. Требуется опекун, — уточняю я.

— И этим опекуном собираешься стать ты?

— Собираюсь. Не хочу его разочаровывать.

— А другие родственники?

— Он один. От его отца никаких вестей уже два года, и Даньель не может вернуться на родину. — Я могла бы продолжить и сказать, что он и так много чего насмотрелся и много чего пережил.

Сестра рассказывает, что заезжала к папе и он как раз красил стены в комнате возле прихожей.

— Папа полагает, что из тебя выйдет хорошая мать.

— Нужно сначала оценить, отвечаю ли я критериям приемного родителя. Я была на собеседовании в комитете защиты детей, а потом их представитель приезжал ко мне.

— А когда ты узнаешь, отвечаешь ли ты их критериям?

— Этого они не сказали. Предупредили только, что подобные вопросы сразу не решаются. Обещали позвонить. Даньель уже весь в нетерпении — не понимает, почему все так долго тянется.

— Тебе нужно научить его пользоваться стиральной машиной и делать уборку в туалете. Еще ты должна периодически ему звонить и справляться, где он. И установить час, до которого ему следует возвращаться домой.

— Так я и поступлю.

— И нужно выражать беспокойство, если он будет засиживаться за компьютером.

— Я знаю.

Прощаясь, сестра спросила, какая у Даньеля группа крови, и, поскольку я не раз возила его на прием к врачу, мне это известно.

— Первая положительная.

— Он сможет сдавать кровь, когда ему исполнится восемнадцать, — заметила Бетти. — Впереди еще два года.

Я думала, чем бы таким занять Даньеля до того, как осенью начнется школа, чтобы он не только околачивался возле меня без дела или сам с собой играл в футбол на лугу.

Его сверстники в городке в основном задействованы в проектах подростковой занятости, таких как прополка сорняков на клумбах вдоль главной улицы или кошение травы на круговом перекрестке. Я обратила внимание, что Даньель проводит много времени, листая книгу «Птицы Исландии», а также он показывал мне фотографии птиц, которые сделал на мобильник. Еще весной я видела на пробковой доске в пекарне объявление о том, что требуется помощник для переписи куропаток. На днях я заметила, что оно висит там до сих пор. Я записала номер телефона и решила позвонить орнитологу, с которым несколько раз пересекалась, когда он проводил свои изыскания у нас в округе.

Как выясняется, он забыл убрать объявление с доски, но находит примечательным тот факт, что я звоню ему именно сейчас. Оказывается, в качестве помощницы он взял на работу студентку биофака, которая после весенней переписи отказалась от дальнейшего сотрудничества, поскольку предпочла работать парковщицей в Рейкьявике. Поэтому он подыскивает кого-то, кто помог бы ему с переписью в августе. Орнитолог поясняет, что работа заключается в подсчете самцов в местах их обитания весной и поздним летом.