Единственная
Шрифт:
Он посмотрем на нее без улыбки.
— Что забыть, Тинк.
Она повернулась к Лесли и начала рассказывать.
— Вы должны знать, что каждый из работающих на этом этаже по меньшей мере в тысячу раз умнее меня…
— Все дело в очаровании, — сказал Аткин. — Мы все раньше были учителями, мы любим эту работу, и иногда мы не так уж плохо с ней справляемся. Но только Тинк может придать всему очарование. А не будь притягательной силы очарования, даже самая прекрасная идея во вселенной останется просто мертвым стеклом, и никто к ней не прикоснется. Но когда к вам приходит идея, посланная феей сна, она настолько очаровательна, что вы не можете от нее отказаться, и идея отправляется в жизнь, изменяя целые миры.
Я подумал, раз эти двое нас видят, значит они — это мы из альтернативной жизни, они просто выбрали другие пути на этой карте судеб. И все же я не мог в это поверить. Фея идей это мы сами? Неужели другие уровни нашего "Я" многие жизни шлифуют знание, доводя идеи до кристальной ясности, надеясь, что мы увидим и воспользуемся ими в нашем мире?
В этот момент к нам подкатил маленький робот, державший в манипуляторах кристалл, под тяжестью которого тихонько поскрипывали шины. Робот осторожно установил пока еще незаполненный кристалл на стол Аткина, дал два мелодичных звонка и укатил вдаль по проходу.
— Отсюда, — спросил я , — …все идеи? Изобретения? Ответы?
— Не все, — сказала Тинк, — есть ответы, которые вы находите сами, основываясь на своем жизненном опыте. Отсюда приходят только самые неожиденные, на которые вы наталкиваетесь, когда освобождаетесь от наваждения повседневности. Мы просто просеиваем бесчисленные возможности и отбираем те, которые вам понравятся!
— А замысел книги? — спросил я. — «Чайка Джонатан Ливингстон» тоже пришла отсюда?
— Роман о чайке был для тебя просто идеален, — нахмурилась она, — но ты тогда еще только начинал писать и ничего не хотел слушать.
— Тинк, я слушал!
Ее глаза вспыхнули.
— И он еще говорит, что слушал! Ты хотел писать, но чтобы в этом не было ничего слишком необычного. Я из сил выбилась, пытаясь до тебя достучаться.
— Выбилась из сил?
— Пришлось прибегнуть к воздействию на психику, — сказала она, и воспоминания наполнили ее голос отчаянием, — я этого страшно не люблю. Но если бы я тогда не прокричала тебе в ухо название книги, если бы не прокрутила весь сюжет прямо перед твоим носом, бедный Джонатан был бы обречен!
— Неправда, ты не кричала.
— Ну ладно, но я готова была закричать после всех моих попыток добраться до тебя.
Так я тогда слышал голос Тинк! Это было темной ночью, очень и очень давно. Никакого крика, наоборот — совершенно спокойный голос произнес: «Чайка по имени Джонатан Ливингстон». Поблизости никого не было, и, услышав этот голоса я перепугался до полусмерти.
— Спасибо, что ты поверила в меня, — сказал я.
— Да уж не за что, — сказала она, смягчившись.
Она торжественно посмотрела на нас.
— Вокруг вас всегда витает много идей, но очень часто вы просто не хотите их видеть! Когда вы ждете вдохновения — вам нужны новые идеи. Когда вы ждете наставления на путь истинный — идеи показывают ва верный путь. Но вы должны быть внимательными! И только вы сами можете заставить идею воплотиться!
— Так точно, мэм, — сказал я.
— «Джонатан» был последним замыслом книги, который я тебе телепатировала, надеюсь, ты заметил!
— Нам больше не нужны фейерверки, — уверил я ее. — Мы верим в тебя.
Тинк ослепительно улыбнулась.
Аткин хмыкнул и повернулся к своему станку.
— Ну, пока, ребята, — сказал он. — До встречи.
— А мы еще увидимся? — спросила Лесли, мысленно берясь за ручку газа Ворчуна.
Директор фабрики идей встряхнула головой.
— Конечно. А пока к каждой мысли, которую мы вам посылаем, я буду прибавлять записку от себя. Не спешите выскакивать из постели. Побольше гуляйте и работайте в саду!
Мы помахали ей рукой, и комната растворилась, исчезла в уже привычном хаосе. А в следующее мгновение мы снова оказались в нашем гидросамолете, готовом оторваться от воды. Впервые, с тех пор как началось это необычное путешествие, мы улетали, и у нас на душе было легко.
— Пай! — воскликнула Лесли. — Спасибо тебе за эту радость!
— Мне приятно, что я смогла обрадовать вас перед тем, как я вас покину.
— Ты уходишь от нас? — неожиданно встревожился я.
— Ненадолго, — ответила она. — Вы знаете, как найти тех, кого вы хотите увидеть, и очутиться там, где вы можете чемунибудь научиться. Лесли знает, как вернуться в самолет, и ты тоже этому научишься, Ричард, когда ты научишься доверять своим внутренним ощущениям. Вам больше не нужен наставник.
Она улыбнулась, как улыбается инструктор, отправляя своих учеников в первый самостоятельный полет.
— Возможности бесконечны. Доверяйте себе, и вы окажетесь там, где вам важнее всего побывать. Учитесь новому вместе. Мы еще увидимся.
Улыбка, ослепительная голубая вспышка, и Пай исчезла.
VII.
— А без Пай здесь не так уютно, правда? — спросила Лесли, глядя вниз. — Там вроде стало темнее.
— Жаль, что мы не успели о многом ее спросить. — Я поежился.
— А почему она была так уверена, что мы справимся? спросила Лесли.
— Если она — это мы, только ушедшие далеко вперед, — ответил я, — она должна знать наверняка.
— А-а.
— Может, выберем место и посмотрим, что случиться?
Она кивнула. И мы пошли на посадку.
Мы очутились посреди луга. Казалось, что вокруг нас плещется изумрудное озеро, заключенное в чашу из гор. В малиновых облаках пламенел закат. Швейцария, тут же решил я, мы приземлились на открытке с видом Швейцарии. В долине, среди деревьев были разбросаны домики с остроконечными крышами, белела колокольня. По деревенской дороге тащилась телега. Ее тянул не трактор и не лошадь, а животное, похожее издали на корову.