Чтение онлайн

– Да вижу, что не на русском, – выдавила она из себя и вдруг почувствовала как больно кольнул и заныл ее синяк.

– Больно, да? – вкрадчиво спросил водитель, все надвигаясь на нее своим большим телом.

– Двести сорок два! – выкрикнула Настя в панике, не понимая, что с ней происходит. Сознание прихотливо и бессмысленно подкинуло ей на язык номер телефона группы захвата. А в глазах уже темнело и невозможно было надышаться, воздуха не хватало. Настя хотела схватиться за край багажника, но рука прошла мимо и она лишь увидела, как окружающий ее мир резко качнулся и повалился на бок, больно ударив ее асфальтом в голову и плечо.

3

Ей приснилось, или привиделось, что она гуляет в кампании молодого человека. Он держал ее за руку и вел по ровной дороге, от которой шел теплый пар, с тонким едва знакомым ароматом. Почему-то она подумала, что так может пахнуть только небо, и сама удивилась такой мысли. Лицо молодого человека было самым обычным: серые глаза с легким прищуром, крупный лоб и совсем не пышные, а скорее редкие послушные волосы. Они долго о чем-то беседовали, она сначала сопротивлялась и противоречила его словам, но с каждой минутой ее доводы слабели пока не стало ясно, что она согласна с ним.

Через некоторое время они остановились и он повернулся к ней лицом. Глянул в глаза, склонил голову и исчез, просто растворился в воздухе.

Когда Настя очнулась, то нашла себя стоящей на коленях, в своей комнате. Перед ней лежал чемодан, в распахнутом зеве которого застряла ее любимая розовая кофточка. Правая рука, совсем как чужая, запихивала кофточку в чемодан, а Настя лишь осоловело смотрела на все это, не зная что делать.

Но вот чемодан захлопнулся и она остановилась. Что-то изменилось в ее теле. Догадаться было легко: болезненный жар, который мучил ее весь день, сошел на нет. И грудь больше не болела – синяк исчез, не оставив за собой ни следа.

Она присела на пол, глубоко вздохнула и вдруг поняла, что находится в состоянии невероятного счастливого возбуждения. Ей хотелось пить и она облизнула пересохшие губы, вспомнив это знакомое состояние в предвкушении чего-то необычного. Такое с ней уже бывало, очень давно, когда однажды вечером отец пришел с работы раньше обычного и громогласно объявил, что ему выдали путевки на Иссык-куль. И высоко вскинул руку с голубыми листочками бумаги.

– Ну-ка Настя, достань, если сможешь! – крикнул он дочке. Настя с визгом бросилась на его ноги, схватила папу за пояс, пытаясь подтянуться на руках. И ей на миг показалось, что ничего у нее не выйдет, и не достанется ей никакая путевка, но сзади уже тянулась мамина рука, она поддела ее за попку и дочь мигом оказалась на плечах у отца. И вся оставшаяся до поездки неделя была для нее сплошным сладостным мучением в ожидании чуда.

Тем временем, часы на стене показывали три часа. Значит ей нужно вспомнить, что она делала почти полдня и почему находится дома, а не на службе. Что случилось с ней на посту и кто был этот даргинец? Она посмотрела на чемодан и задала себе еще один и наверное, самый главный вопрос – куда она собралась?

В этот момент дверь веранды хлопнула и послышались шаги в коридоре. Кто-то торопливо разувался, шумно скидывая с себя ботинки. «Володька,» – мелькнула догадка.

Супруг вошел в комнату, тяжело дыша.

– Вот ты где! – просипел он, пытаясь отдышаться. Настя спокойно защелкнула замки чемодана.

– Володька, почему не на работе? Забыл чего?

– Со мной мы разберемся позже, – начал ее муж, подперев рукой косяк. – А ты что здесь делаешь?

Настя молча поднялась с колен и понесла чемодан к выходу. Муж загородил ей дорогу.

– Убери руку.

– Уберу, конечно, уберу... Но сначала ответь!

В его голосе был испуг, она поняла это по каким-то едва заметным скрипучим ноткам и даже удивилась, зачем она столько времени провела с мужиком, у которого такой голос.

– Потом объясню, мне надо бежать.

– Погоди, погоди! Есть кто еще в доме?

Настя удивленно вскинула брови.

– Нет, я одна.

– Одна, говоришь? – переспросил он и нерешительно направился в сторону спальни. Он глянул туда мельком, словно ожидал получить пулю в лоб.

– Так. В сарае тоже никого нет, – проговорил он, успокаиваясь.

Насте надоело смотреть на мучительный ход его мыслей и она направилась к выходу.

– Ты куда? – схватил он ее за плечо. – Ты в курсе, что тебя ищут?

– Кто?

– Хх-а! – пожал он плечами, дивясь женской наивности. – Мне позвонила Зухра, помнишь Зухру? Она на таможне работает, рядом с вами.

– И что?

– Она еще спрашивает?! – воскликнул муж, глядя куда-то в сторону, словно обращаясь к невидимым зрителям. – Весь погранпост «откисает», а она не в курсе! Я сам видел, как здоровенные мужики – амбалы! – по полу катаются и плачут как дети!

– Не поняла, – растерялась Настя, медленно опуская чемодан на пол.

– Зухра мне позвонила двадцать минут назад! Сказала, что какой-то кавказец тебя захватил в заложники! И что весь пост отравил химическим оружием!

– Не было этого... – попятилась Настя, понимая, что муж ей не союзник, и что уговоры тут не помогут.

– А чья тогда тачка во дворе стоит? – Володька отлепился от косяка и двинулся к ней.

– Володька, не подходи ко мне! – спокойно произнесла она, налегая спиной на подоконник. – Христом-богом прошу, не подходи, если жизнь дорога!

– Ты поугрожай мне еще, блядь! – процедил он сквозь зубы. – Просто скажи мне, что у тебя с этим хачиком? Вы что, сговорились, что ли?!

– Уходи, Володька, уходи отсюда! – почти зашептала она, чувствуя, что снова задыхается, и в груди становится тесно и непродышливо. Ее руки вдруг стали подниматься, сами по себе и она поняла к чему это приведет.

Он сделал шаг и попытался схватить ее за ворот. Легко и как-то невесомо она увернулась и левой рукой подтолкнула его в плечо, отчего он накренился телом, открывая ей свой бок. Удивляясь своей ловкости, она бросилась на него, схватила за шею и они повалились за порог, на деревянный пол коридора.

Муж взвыл и дернулся всем телом, пытаясь скинуть ее с себя. Но она уже нащупала, сама не ведая, что творит, сонную артерию и надавила что есть силы. Кистью второй руки обхватила его сзади и почувствовала, как ее пальцы железными прутьями рвут человеческую кожу, добираясь до яремной вены.