Единственная
Шрифт:
— Я твоя? — я сходила с ума, блуждая в чувственном тумане, но, наверное, это признание в любви запомню навечно.
— Только моя! — зловеще ухмыльнулся рант. — Запомни это! Именно это!
— Хорошо, — кивнула я, — но ты только мой!
— И я запомнил твои слова! — хрипло рассмеялся довольный Джар.
И наконец-то потерял контроль…
Глава 17
«…мощным плавным броском Джар вылезает на берег, затем вытаскивает меня из воды, и вскоре я прижимаюсь к нему, каждой клеточкой измученного тела ощущая, расплавляясь в его жаре и своем желании. Мне хочется не только ощущать, но и смотреть в его глаза, чтобы с восторгом наблюдать, как страсть буквально заволакивает их чернотой, как «снежинки» полностью закрывают белок и все разумное, цивилизованное. Ноздри моего дикаря раздуваются, он с силой втягивает мой запах и не может надышаться. А его запах заглушает все вокруг, наполняя меня, вытесняя золотой дурман, заставляя забыть обо всем, кроме него. И только это мне нужно, важно знать и чувствовать…
…я скольжу ладонями по рельефной груди Джара вверх, завожу их за крепкую шею, притягивая его ближе, еще ближе. Больше нет сил терпеть, а он сминает мои губы жадным поцелуем. По-моему, неумелым, словно ему редко приходилось целовать женщину. Но от вкуса нашего поцелуя меня накрывает сокрушительная волна наслаждения…
…его глаза — словно жидкая горячая лава. В них бушует неутолимое желание. В нашем поцелуе нет нежности, нет ласкового, долгого знакомства. Мы голодные! Жадные! Нетерпеливые! Неумелые собственники! Но мы учимся прямо сейчас владеть друг другом!..
…нестерпимый жар окутывает меня, погружая в пламя похоти и страсти, заставляя мечтать о большем. О чем раньше я могла представить лишь понаслышке. Мы остервенело ласкаем друг друга, тремся обнаженными распаленными телами, будто умрем, если хоть на миг разъединимся. Поцелуи становятся рваными, лихорадочными, гуляющими по телу. Джар замирает, его ладони до боли сжимают мои ягодицы, я слышу его глухой яростный рык и теряюсь в ощущениях…
…движения моего ранта становятся властными, они наполнены силой, непоколебимой уверенностью, напрочь лишающей меня возможности делать что-то самой, подчиняющей ему. Но я хочу, я согласна, абсолютно! Сейчас я хочу раствориться в нем полностью. Джар — мой воздух, моя жизнь, моя душа. Без него я просто умру. Сквозь чувственный туман я с трудом поднимаю веки, чтобы окунуться в черные глаза, и душа разлетается на кусочки от счастья. Его взгляд буквально кричит: я самая красивая, желанная, самая необходимая, нужда в которой заставляет корчиться в судорогах боли. Не только от желания или для облегчения похоти, а потому что я — его! А он — мой! Теперь так есть и так будет отныне всегда!..
Боль первого единения — потерю невинности — я перенесла с дичайшим облегчением от чувства наполненности. Навязанная боль отступила. Дальше меня накрыла мощь резких движений Джара. Он забирал себе мое тело, а черными бездонными глазами пил мою душу. Накрывший экстаз кинул меня в темноту. Я успела выдохнуть: «Джар…»
Из забытья меня вырвали чужие руки, кажется. Уже было сложно определиться: бред это или реальность. Я просто ощутила и словно сквозь мутную пелену увидела, как что-то темное надвинулось на меня и стало поливать водой, а потом опрыскивать чем-то холодным и мерзким. Кажется, я где-то это уже видела, испытывала.
Я с трудом открыла глаза и поморгала, прогоняя навязчивую сонную муть, а когда, наконец, сфокусировала взгляд и увидела, где нахожусь, чуть не взвыла. Капсула с зеленой жижей, в которой я лежала полностью обнаженная, мгновенно прогнала сон, вызвав нехорошие подозрения. Изловчившись, я приподнялась и осмотрела себя: бледная кожа с желтыми следами выцветающих синяков и едва заметных ссадин спокойствия не добавила.
Оказалось, что за чужие руки я приняла щупы медицинского аппарата, в капсуле которого нахожусь, как раз начавшего отсоединять от меня датчики сканеров, системы жизнеобеспечения и прочие неизвестные мне «штуки». Прямо надо мной зависло несколько голограмм с проекциями человеческого женского тела в различных срезах и «внутренних» видах.
На меня накатила удушливая волна страха: неужели опять корабль дронов, проводивших на мне опыты. Только не это! Осторожно приподнялась над бортиком капсулы — всплеск жидкости прозвучал набатом, на который вот-вот все сбегутся! Я испытывала сильнейшую слабость, голод, мне было холодно от кондиционированного воздуха, и главное — не понимала, куда меня в очередной раз занесло. Это не Полярная!
Страх сковывал рассудок и тело, опять вымораживал внутренности, словно у меня внутри больше ничего нет, кроме него. Только страх и предчувствие, что дальше может быть только хуже. Хлюпая носом и жижей, я с трудом выбралась из капсулы, буквально перевалившись через бортик и плюхнувшись на пол. Зеленые капли разлетелись вокруг меня, а я затравленно осматривалась, сидя в центре лужи. Действительно медотсек с различной аппаратурой. Стальные столы с хирургическими автоматами напугали до слез. Я заметила пару испачканных салфеток на полу, значит, недавно использовали, раз не заметили…
«Где Джар с командой?» — мысленно вопила я, а ответом была какая-то невыносимая, неживая, стальная тишина. Всхлипнув, покачиваясь, я начала исследовать помещение: вдруг найду одежду, чтобы не умирать голой неизвестно где. За первой же дверью я обнаружила санблок и решилась им воспользоваться. Торопливо смыла в душе противную, подсыхающую зеленую субстанцию, действуя автоматически. Никаких мыслей, куда я спешу, зачем. Мной двигал исключительно страх. Страх и безнадежность. Словно меня забыли на необитаемой планете и теперь я — обречена.
На сушку ушло несколько мучительно долгих секунд, зато вспомнила, что видела в санблоке упаковку с одноразовыми полотенцами. На ходу приглаживая торчащие в разные стороны волосы, наверное, как у Бабы Яги, я поплелась обратно. Обмоталась полотенцами, которые оказались размером с небольшую простыню и тоскливо огляделась. Ничего не изменилось, та же давящая на нервы стерильная тишина… буквально взорванная шумом, послышавшимся из-за широких дверей. В панике я рванула к устройству, напоминающему ламинарный шкаф, залезла под него, придвинула вплотную какой-то бокс и, скрючившись, затаила дыхание. Спряталась!
Двери плавно раздвинулись — и в помещение стремительно вошли двое мужчин. Один в свободном сером костюме, какой-то тощий, немного несуразный с длинными конечностями, взлохмаченный, будто собирался наспех, даже обувь кое-как застегнута. А второй наоборот, высокий, поджарый, широкоплечий, двигавшийся как большой хищник. Черный, хорошо сидящий на его широкоплечей мускулистой фигуре костюм, — куртка и штаны — напомнил о десантниках, уничтожавших дронов. Его стриженный затылок показался мне знакомым… родным… Джар!
— Где она? — рыкнул он.
Я сжала кулаки на груди — там, кажется, что-то лопнуло и растеклось теплой волной, по щекам потекли слезы облегчения.
Пока неизвестный мужчина ходил по оставленным мной зеленым следам в санблок, Джар стоял, сжимая кулаки.
— Она мылась! — потрясенно объявил незнакомец с вытянутым лицом и темными волосами.
— Вульчик, я доверил тебе свою ри-янту всего на час, на один шаков час, пока отчитывался перед ремом. Где она? — проревел в ярости Джар.