Единственные
Шрифт:
– А Элечка не пришла, – шепнула Вероника длинной Наташке, и это тоже было праздником – значит, с Элечкой у него ничего серьезного нет.
Утром Илоне позвонила Анна Ильинична.
– Илоночка, у нас доченька! Ты можешь со мной по магазинам пойти?
Анна Ильинична была суеверна – не хотела покупать приданое внучке, пока дитя еще не появилось на свет. А теперь внучка уже в наличии – и срочно требуются все эти пеленки, подгузники, чепчики, полотенчики и прочие очаровательные тряпочки.
Нужно было купить все, что удастся достать, и привезти в новое Лидино жилье до начала смены. Илона позвонила Жанне, Жанна позвонила Тамаре, у Тамары лежали наготове постиранные вещички ее младшенького.
Потом Анна Ильинична и Илона привезли покупки, и Анна Ильинична затеялась перестирать новые пеленки – они прямо с фабрики, одному Богу ведомо, сколько в них пыли и неуловимой взглядом грязи.
Большой котел-выварку Лиде отдала Варвара Павловна. Анна Ильинична прокипятила первую порцию белья, развесила ее в кухне, и тут появилась соседка.
Соседка была стара, подслеповата и очень недовольна тем, что в комнате ее давней подружки будет жить грудной ребенок. Видимо, раньше она не осознавала, что теперь каждый день на кухне будет сохнуть белье.
Начался скандал.
Скандалить Анна Ильинична умела. В конце концов она пообещала вылить на склочницу горячую мыльную воду из выварки. Та кинулась прочь – как выяснилось, к телефону. Кто бы мог предположить, что вредная старуха вызовет милицию и будет кричать, что ее обещали убить?
Илона уже опаздывала на работу. Оставив Анну Ильиничну разбираться с соседкой и милицией, она помчалась в редакцию и обо всем доложила Варваре Павловне.
– Плохо дело, – сказала та. – Как бы эта мадам не принялась пакостить. Я таких знаю – и дерьмо в кастрюлю с супом может подбросить…
Илона вспомнила злое лицо соседки и согласилась.
– Что же делать? – спросила она.
– Ничего съедобного на кухне не оставлять. Холодильник перетащить в комнату. Лучше бы и белье без присмотра не оставлять. И коляску в комнату забирать. Вот не было печали…
– Может, и нам тоже вызывать милицию, если что?
– Милиции это скоро надоест. Будет приходить участковый и ругаться.
– Так все очень просто, – вмешалась Регина. – Менты тоже люди. Дать в лапу – и они с ней иначе поговорят…
– Ты научишь! – рассердилась Варвара Павловна. – Твоя наука Лидке боком выйдет!
Как всегда в непонятных случаях, Илона позвонила Яру.
– Прежде всего – немедленно прописать ребенка в квартире, – сказал Яр. – Чтобы их получилось трое на восемнадцати метрах. Тогда можно подавать на улучшение.
– А шесть метров на человека – это как? – спросила Илона. – Это – мало?
– Покрутись сама на шести метрах, крошка… Погоди – по-моему, на улучшение ставят, если полных шести метров нет. Ладно, я узнаю. Только не вздумайте ментам взятки давать. Как раз напоретесь на принципиального. Редко, но случается.
Соседка и впрямь оказалась пакостливой. Она что-то такое сотворила с газовой плитой, что газ не давал ровного горения одинаковыми язычками, а вырывался из конфорок, как попало, и вонял на всю квартиру. А сама стала стряпать в своей комнате на древней электроплитке. Анна Ильинична, зайдя к ней для решительного объяснения, увидела эту плитку и ужаснулась.
– Да ты же, дура, пожар устроишь! – прямо сказала она. И за этой простой истиной последовал следующий вызов милиции – соседка кричала, будто ее нецензурно оскорбляют, на кухню не пускают, и она вынуждена готовить у себя.
– Нужно всерьез припугнуть, – посоветовала Варвара Павловна. – И потом клясться и божиться, будто мерзавка повредилась умом и скоро начнет чертей гонять. Лет-то ей уже – огого! Может, и в самом деле умишком тронулась.
– Даже страшно Лиду в такую квартиру везти, – сказала Илона.
– Ты можешь ее к себе пока забрать?
– Да я бы забрала! Только у меня мама…
– Ну, если что, я к себе возьму. С Анной Ильиничной авось не поругаемся, я для нее плиту раскурочивать не стану. Так ей и передай.
Но Анна Ильинична, поблагодарив, ответила, что сама справится со склочницей – и не такое видывала, в войну побывала в оккупации, а соседка – не фриц и оружия у нее нет. Времени, правда, мало – всего один день. Ну да есть и такая штука, как партизанская смекалка.
Все было организовано по высшему классу – Анна Ильинична позвонила в «скорую» и затребовала специализированную бригаду для впавшей в бешенство соседки примерно за полчаса перед тем, как затеять скандал. Бригада приехала и застала соседку в халате, размахивающую палкой от швабры.
После укола соседка очень притихла. Она молча ушла к себе и заперлась, а Анна Ильинична заставила фельдшера «скорой» принять коробку хороших конфет.
Эту историю Илона, как только узнала, рассказала Яру.
– Вот это бабуля! – похвалил он Анну Ильиничну. – Думаю, что ваша склочница притихнет надолго.
Он оказался более чем прав. После того, как соседка не показывалась три дня, даже не выходила в туалет, Анна Ильинична забеспокоилась. На стук в дверь и крики соседка не отзывалась. Пришлось звонить участковому.
– Царствие небесное, – сказал, выйдя из комнаты, участковый. – Родня-то у нее есть? Чтобы похоронить?
Вот тут и настал звездный час Анны Ильиничны. Она, потолковав с Яром, поняла, что Лида с грудным ребенком и прописанной в ее комнате матерью может претендовать на дополнительную жилплощадь. И эту жилплощадь не придется ждать годами – вот же она!
Забирали Лиду из роддома всей корректурой, пока Анна Ильинична сидела в какой-то очереди, сражаясь за комнату.
Увидев подругу, Илона немного испугалась. Лида была какая-то заторможенная, словно спала на ходу, крепко держала ребенка и ничего не слышала – ни слов, ни уличного шума, слышала только дочкино дыхание. Когда их привезли домой, когда Жанна с Асей быстренько накрыли стол на кухне, а Тамара с Варварой Павловной показали Лиде все, что приготовлено для ухода за ребенком: стопки чистых пеленок, простых и фланелевых, распашонки и чуть ли не полсотни подгузников из дефицитной марли, даже баночку с ватными жгутиками – чистить маленькой Ксюшеньке носик и ушки, Лида немного оживилась и даже согласилась положить дочку в кроватку.