Чтение онлайн

— Спасибо, Джейкобс, — сказала она и, дождавшись, когда он выйдет из комнаты, вперила в брата острый как бритва взгляд. — Зачем ты сюда явился?

— Я решил позавтракать с тобой, — ответил Джон и, подойдя к буфету, стал заглядывать под серебряные крышки: — Чем ты меня сегодня угостишь? А копченой рыбки у тебя, случайно, нет?

Но София не позволила ему увести разговор в сторону.

— Я могу уладить свои проблемы и без твоей помощи.

— Несомненно, — сказал Джон и, повернувшись, взглянул на ее тарелку. — О Боже! Неужели ты собираешься все это съесть?

— Все до последнего кусочка.

Джон опустился на стул напротив сестры. — А я так нервничаю, что мне не до еды. К тому же я сегодня плохо спал.

— А я спала как убитая, — солгала София, кроша ножом кусок ветчины.

— Я тебе завидую, — вздохнув, промолвил Джон. — Я всю ночь думал о Максе, о его внезапном бегстве. Не знаю, что хуже — чувство вины или чувство гнева.

София прекрасно понимала, о чем говорит брат. Ей неприятен был этот разговор. София не желала тратить на него душевные силы, поскольку должна была во всеоружии встретить Макса.

— Прошу тебя, давай поговорим о чем-нибудь другом.

— Да, конечно, — с рассеянным видом согласился Джон и провел ладонью по лицу. — Знаешь, мне часто снится один и тот же сон: я знаю, что Макс невиновен, но не могу никому сказать об этом. Я чувствую, что мой язык присох к нёбу…

— Джон, я же просила! Давай оставим эту тему.

— О, прости… — пробормотал он и погрузился в глубокое раздумье.

В столовой воцарилась тишина. София с отсутствующим видом ковырялась вилкой в яичнице, вспоминая то ужасное утро, когда ждала Макса завтракать, но так и не дождалась.

Некоторые думают, что воспоминания не способны причинить сильные страдания, однако София на своем горьком опыте убедилась, что это не так. Картины прошлого надрывали ей сердце.

— Черт возьми, София! — воскликнул вдруг Джон резко откинувшись на спинку стула. — Мы должны наконец об этом поговорить! События той ночи сыграли роковую роль в нашей судьбе. Когда лорд Чадроу бросил карты и с негодующим видом посмотрел на Макса так, словно это он жульничал за столом… Знаешь, все просто остолбенели. А Макс сидел, храня ледяное спокойствие и не произнося ни слова. Создавалось впечатление, что он ждал, когда кто-нибудь отважится вслух высказать свои подозрения и бросить ему в лицо обвинение в шулерстве. — Джон встал и нервно заходил по комнате. — Почему он молчал?

— Это все его гордость, — устало ответила София.

— Проклятие! Ему достаточно было сказать несколько слов, и инцидент был бы исчерпан. А Ричард… — Джон вдруг замолчал, сжав губы в тонкую линию.

София положила вилку на стол.

— Я виновата не меньше Ричарда. Когда Чадроу назвал Макса шулером, я не стала оспаривать его мнение, а спросила, в чем именно он обвиняет моего мужа. Понимаешь, в чем разница? Вместо того чтобы отмести обвинения Чадроу с порога, сразу же назвать их ложными, проявить непоколебимую веру в безусловную честность и благородство Макса, я стала докапываться до причин нелестного мнения о нем. И это не могло не задеть самолюбие такого гордого человека, как Макс.

— София, даже если бы ты защищала Макса от всех нападок, все решили бы, что ты это делаешь лишь потому, что ты его жена.

— Именно потому, что я была его женой, все, что я говорила, имело огромное значение и помогало людям определиться со своим мнением. Мне надо было больше верить в него, больше доверять ему… — К ужасу Софии, по ее щеке потекла слеза.

Джон тут же подскочил к сестре и протянул носовой платок.

— Спасибо, — пробормотала она, вытирая глаза. Она и не подозревала, что еще способна плакать. — Нет никакого смысла возвращаться к прошлому. Чувства, которые связывали нас с Максом, давно прошли. Если они вообще существовали!

С годами она начала сомневаться даже в этом. Во всяком случае, до вчерашнего дня такие сомнения жили в ее душе. Но встреча с Максом взбудоражила все ее чувства, всколыхнула воспоминания о счастье. Возможно, влечение, которое она вновь ощутила, было лишь отзвуком былого, не более того…

Джон нахмурился:

— Возможно, ты действительно повела себя тогда не совсем правильно, но это не оправдывает Макса. Он не должен был оставлять тебя одну перед лицом надвигающегося скандала.

София открыла было рот, собираясь что-то сказать, однако в этот момент в дверь постучали, и она вздрогнула, как от выстрела.

В столовую вошел Джейкобс.

— Вас спрашивает какой-то джентльмен, — доложил он и нахмурился. — Он заявляет, что его зовут виконт Истерли.

— Проведите его сюда, — распорядилась София, поспешно пряча носовой платок.

На лице Джейкобса отразилось удивление, но он тут же поклонился и вышел.

София встала и почти бегом устремилась к зеркалу, висевшему над камином. Поправив прическу, она потерла щеки, чтобы они порозовели.

— Что ты делаешь? — едва сдерживая смех, спросил Джон.

— Ничего. Ты можешь уезжать, я сама справлюсь.

— Я в этом ничуть не сомневаюсь. — Джон подошел к буфету, взял нагретую тарелку и положил на нее ветчину и яичницу. — Я уеду сразу, как только позавтракаю.

— Джон, — проговорила София, щурясь. Несмотря на всю свою любовь к Джону, она считала его редкостным упрямцем. Пожалуй, в упрямстве ее брат уступал только Максу. — Я не хочу, чтобы…

София не договорила. Дверь открылась, и в комнату вошел Макс. София сразу почувствовала, что ей не хватает воздуха. Хорошо знакомая столовая показалась ей удивительно тесной и душной. Широкоплечая фигура Макса как будто занимала все пространство. Он был одет в костюм для утренних визитов и выглядел еще более привлекательно, чем вчера вечером.

Дождавшись, когда Джейкобс выйдет из столовой и закроет за собой дверь, Макс повернулся и взглянул на хозяйку дома.

— Приношу свои извинения за то, что опоздал, — сказал он. — Улицы запружены экипажами, мне было непросто сюда добраться.

— О, не надо извиняться! Все в порядке. Надеюсь, ты не будешь пенять нам зато, что не дождались тебя и сели завтракать.

Макс взглянул на тарелку Софии, на которой высилась горка разнообразной еды, и в его серебристых глазах зажглись искорки смеха.