Единственный свидетель
Шрифт:
— Сначала совсем плох был, потом стал мать узнавать, потом вдруг ухудшение, лежит как мертвый, предлагали в больницу забрать, Инна не дала, — с горечью продолжала старушка, — а третьего дня вдруг встал, по дому ходит, бегает прямо, все хватает, но совершенно ничего не соображает, прямо хуже младенца. И сильный такой, не справиться с ним. Оставить одного ни на секунду нельзя — дом подожжет или над собой что сделает. Инна боится, что соседи узнают, вызовут из психбольницы транспорт, заберут сына, там он навсегда и останется. И просит она тебя хоть временно продукты покупать, лекарства. Она заплатит.
— Да мне нетрудно, все равно в эту парадную хожу. Завтра к ней с утра зайду.
Опять раздался звонок в дверь.
— Да что это сегодня ко мне прямо нашествие! — удивлялась старушка.
На пороге стояли «Дионисы», как всегда, двое.
Они принесли Ольге Варсанофьевне документы по открытию благотворительного фонда имени композитора Верстовского.
— Спасибо, молодые люди, но сегодня уже поздно, я уж сама потом просмотрю, а вы приходите утречком. Дам вот моих знакомых подвезите.
При виде Лены «Дионисы» оживились и выразили согласие.
— Всегда пожалуйста! — галантно воскликнул старший.
В машине Надежда безапелляционным тоном сказала:
— Сначала подвозим девушку!
«Дионисы» разочарованно подчинились. Они с шиком подвезли Лену прямо к подъезду и задержались немного, расспрашивая Надежду, как ехать к ней.
Лена вошла в полутемный подъезд, и тут же из угла к ней метнулись какие-то тени. Один из нападавших ударил ее в живот, другой стал вырывать сумочку. Лена завопила как резаная, моля Бога, чтобы «Дионисы» с Надеждой не успели уехать. Сумочку она инстинктивно прижала к себе и вцепилась в нее, что было сил. Один хулиган отнимал у нее сумку, другой бил куда попало.
Вдруг дверь подъезда распахнулась, и как вихрь влетели разъяренные «Дионисы». Они отшвырнули хулиганов как котят и принялись их молча лупить. Лена отдышалась и остановила их:
— —Ребята, вы же их насмерть забьете!
— Не бойся, — повернулся старший «Дионис», — что-что, а бить мы умеем, не переборщим.
Хулиганы молили о пощаде нецензурными словами. В их нечленораздельных выкриках Лена расслышала что-то про мужика, который нанял горе-грабителей.
— Какой мужик? — подскочила она поближе, а старший «Дионис» подкрепил ее вопрос солидной порцией тумаков.
— Слышал, что девушка говорит? А ну, колись, какой мужик, где стоял, чего говорил? — И опять подкрепил вопрос таким ударом в ухо, что хулиган посчитал доводы своего противника весьма убедительными и начал быстро рассказывать:
— Крутой такой мужик, прикинут, в натуре… не бедный.., пальто дорогое такое…
— Кашемир, что ли?
— Во-во…
— А из себя какой?
— Ну. — Хулиган напряг мозги и вспомнил:
— Высокий такой, худой довольно, на лису, что ли, похож. Лицо, блин, такое острое, глаза вот так близко…
Лена замерла. Пожалуй, трудно было точнее описать Юрия Николаевича Костромина.
— Лоб с залысинами? — спросила она с волнением.
— Во-во, не то чтобы лысый, но так, начинается…
— И что он вам велел сделать?
— Описал тебя и говорит: войдет в парадняк, надавайте ей как следует, чтобы долго помнила, и сумку отнимите. Деньги себе возьмите, а сумку мне принесете, я вам еще пару сотен отвалю.
— Где он вас ждет? — выкрикнула Лена, она страшно разозлилась и теперь с помощью «Дионисов» хотела проучить подлого Костромина.
— Там, на углу.
«Дионисы» бросили хулиганов и вылетели из подъезда, Лена припустила за ними.
Оставленные без присмотра хулиганы радостно помчались восвояси, довольные, что легко отделались.
На указанном месте, разумеется, никого не было — заказчик заметил, что в подъезде творится что-то не то, и смылся. Тем не менее Лена горячо поблагодарила своих спасителей. «Дионисы» даже немного смутились — им нечасто выпадала благородная миссия спасать прекрасных дам. Они галантно обещали Лене любую помощь.
— Вы скажите, если догадались про этого мужика — только скажите, кто, — мы его достанем, какой бы ни был крутой. Скажите, Леночка, — замочим, в натуре…
— Что вы, что вы! — опомнилась Лена. — Об этом не может быть и речи! Да я и понятия не имею, кто это может быть, — соврала она на всякий случай.
«Дионисы» проводили Лену до самой двери в квартиру и удалились.
Лена вошла в квартиру, открыв дверь своим ключом. Ангелина, хоть никогда так не делала, выскочила к ней навстречу.
— Попозже не могла прийти?
— А что случилось? С Лешей что-нибудь?
— Я тут. — Брат вышел из кухни. — Понимаешь, Ленка, нас, кажется, обокрали.
— Обокрали? — Лена почувствовала неладное. — Что унесли-то?
— Да, понимаешь, у нас-то как раз ничего не унесли, ты у себя посмотри.
Дверь Лениной комнаты была распахнута настежь, там был форменный бедлам.
— Ангелина хотела прибрать, да я не дал, — продолжал брат.
Лена машинально про себя удивилась на Ангелину — с чего это ее обуяло хозяйственное рвение?
— Ну что, пропало у тебя что-нибудь? — как-то нервно спросила Ангелина, очевидно, ей не терпелось порадоваться на чужую беду.
— Где ребенок? — спросила Лена для того, чтобы ее отвлечь.
— Я его вчера к матери отвезла, ты забыла?
— Вот что, ребята, — решительно высказалась Лена, — вы идите, я переоденусь, сама все посмотрю, потом вас позову.
Ей хотелось остаться одной, чтобы посмотреть, как поживают документы в швейной машинке.
Она плотно закрыла дверь. Ящичек для ниток и шпулек был вытащен и валялся на полу. Лена подняла крышку столика и сунула руку внутрь. За убранной машиной она нащупала плотный конверт. Лена не стала его отклеивать и проверять, это можно сделать потом, потому что вряд ли у преступника хватило ума и сообразительности найти конверт, вытащить его содержимое и приклеить конверт на место. Лена прошлась по комнате, пытаясь определить, что же пропало.