Чтение онлайн

– Знаешь, ты меня прости за все. Что я могу сделать для тебя? – когда он произнес эти слова. комок подступил к горлу.

– Что вы. Что вы. Я только хотела… – тут Галя остановилась, понимая что окончательно запуталась в своих чувствах, и не в силах продолжать замолчала и застыла в странной позе вполоборота к Андрею Степановичу, с опущенными руками, не смея сдвинуться с места – ее как будто парализовало.

Андрей Степанович понял, что она стесняется того положения, в котором ее увидел он, отец Сергея, и этот стыд означал только то, что между ними бездна, которую ничто не может уничтожить. Стыдно за себя перед другими – что бывает хуже? – и в этом состоянии Галя не могла ни вымолвить слово, ни изменить позу, и руки, опустившиеся как плети вдоль тела, говорили об одном – это все, что я могу вам показать.

Ужас и стыд за все случившееся, за те страшные мысли, которые крутились в голове Андрея Степановича, заставили произнести его странные слова:

– Я виноват во всем, и я правильно был наказан. Лучше бы мне тогда умереть, – он замолчал, не понимая что говорить дальше, но эти слова жили в нем так глубоко, что он не знал об их существовании, и очень удивился, что он их произносит.

– Что ты говоришь? Извините, вы говорите, – поправилась Галя. Сердце Андрея Степановича забилось быстрее, когда он услышал это «Ты». В нем было все – любовь, надежда, вопрос, ответ, в нем было прошлое, вдруг интонацией ворвавшееся в эту убогую обстановку, и Андрей Степанович как загипнотизированный сидел и не мог сдвинуться с места. Он не чувствовал ничего, кроме усталости, как после тяжелой работы, а она все это время проходила в нем. Так теперешнее положение человека солидного отступало перед тенью прошлого, которое одной интонацией Галя смогла ему напомнить. И он вернулся как будто на тридцать лет назад, но это было одно мгновение, а жизнь реальная требовала усилий воли, чтобы ситуацию сложившуюся разрешить каким-то способом.

Андрей Степанович достал бумажник и вынул деньги. Это были большие деньги. Он их оставил на столе и встал.

– Теперь я буду тебе помогать. Я понял, что ты осталась совсем одна и без поддержки, – и он посмотрел на Галю. Она не изменила положения, и только страдание исказило еще больше ее лицо. Она опустила голову:

– Спасибо, – она больше ничего не могла придумать.

Глава 3.

Когда Андрей Степанович вернулся домой, ему показалось, что он возвратился из долгого путешествия. Лилечка стояла на пороге и вопросительно на него смотрела.

– Ну, что? – спросила она. – Как она?

– Ты правильно спросила, – ответил Андрей Степанович. – Плохо. И мы должны ей помочь. Она совсем одна. – Он замолчал, переживая увиденное.

Вернувшись домой он почувствовал облегчение от исполненного долга. Именно «Долг», иначе он не мог назвать то, что произошло.. И то что его мучило последнее время, и тот страх куда-то ушли, и он спокойно прошел к себе в кабинет, переоделся, и весь вечер они с Лилечкой обсуждали случившееся событие, как их общее. Он рассказал Лилечке, что учился с этой Галей, что она в ужасно тяжелом положении, и он решил, что должен ей помочь. Он ни словом не упомянул о Сергее. Лилечка безоговорочно согласилась с его решением, что его очень обрадовало. Он не мог бы с этим справиться один. Лилечка приняла все, что ей рассказал Андрей Степанович как возможность помочь близкому человеку в его серьезных делах, и за это Андрей Степанович был ей благодарен, за ее естественное желание разделить с ним его сложности.

Первый порыв не всегда бывает отражением того настоящего чувства, которое его провоцирует. Это бывает, и очень часто, совершенно противоположной реакцией на то, скрытое, глубоко лежащее на дне души чувство, и только по прошествии времени можно говорить об истинном отношении к свершившемуся событию.

Так случилось и с Лилечкой. Ее первый порыв был искренним, но он не имел отношения ко всей ситуации. В глубине души Лилечка чувствовала, как и раньше, неприязнь к прошлому, связанному с Галей. В первый момент у нее возникла радость от упразднения напряженности последнего времени – в ситуацию вносилась ясность. Андрей Степанович принял эту внешнюю форму – она его устраивала – за примирение Лилечки с его жизнью, но сам он еще не все знал о том, что будет дальше, ему только казалось, что вот, наконец, что-то прояснилось, и это было правдой, – он вел себя в полном соответствии со своими принципами человека порядочного, солидного и ответственного.

Когда он, как обычно, лег на диван после всех этих испытаний и закрыл глаза, комната Гали, вся ее убогая обстановка болью ему напомнила его прошлое настроение неопределенности, и он понял, что своей решительностью он хотел побороть чувство неприязни и отвращения ко всему, что предстало его глазам. В его душе не было и намека на прошлую любовь, а было чувство недовольства самим собой за то что он имеет к этой ситуации отношение. Он представлял себе жизнь Гали и до малейших подробностей и, казалось, знал всю ее прошлую жизнь, и вдруг другое чувство любви к маме заполнило все пространство его воображения, и он опять услышал слова мамы: «Она простая», – и сейчас только он понимал, что мама имела в виду под этими словами. Он пытался вспомнить себя в то далекое время и не мог понять, а почему тогда эти слова не производили на него такого впечатления, как сейчас.

Теперь он знал, что вся правда настоящего скрыта от нас из-за невозможности видеть сразу все обстоятельства и сразу их оценить. Чувство заслоняет от нас истинный смысл происходящего, и только по прошествии времени вся правда оголяется в ее истинном свете. Парадокс жизни скрыт в ее многоплановости и ограниченности наших возможностей ее сразу понять и оценить. Мы не отвечаем за каждый свой шаг, мы его делаем непроизвольно – и это закон, что мы не можем двигаться, если этого шага не сделаем; и мы идем, подчас наугад, не думая куда нас приведет наше чувство, и оказывается, что потом все это, сохраненное в памяти, будет непроизвольно влиять на нашу жизнь. Так сейчас Андрей Степанович оказался в плену Прошлого, вдруг вставшего на его пути тенью смерти, от которой он находился так близко, что смог ее почувствовать как реальность, существующую всякую секунду, и это его потрясение переменило его взгляд и на самого себя, и на то что происходит вокруг.

Он объяснял свое нежелание в прошлом связать судьбу с Галей не страхом, а внутренним чувством своего несоответствия той ситуации. Страх – это только сигнал этого несоответствия. Он вспоминал, как усилием воли подавлял свою зависимость от любви, как убегал от нее, и вот она его все-таки настигла через столько лет, и он себе сказал сейчас, что она не соответствовала ему не тогда, иначе бы ничего не случилась, она не соответствовала его будущему, которое еще не наступило, и он в этом будущем будет совсем другой, но для того чтобы эти мысли родились должно было пройти столько лет.

Лилечка по-своему переживала эту ситуацию. В первый момент ей показалось, что все случившееся облегчает ей жизнь, но первая радость потом сменилась прежним чувством тревоги, и Лилечка поняла для себя, что ее надежда на безоблачную жизнь ушла. Она все яснее чувствовала, что это решение Андрея Степановича привязывает его к Гале, и она ужаснулась тому, что вдруг почувствовала к Гале прежнюю неприязнь, – ей почему-то стало жалко себя, и она решила, что будет скрывать это, понимая всю неоднозначность ситуации.

Когда вечером они ужинали с Андреем Степановичем, неожиданно Лилечка спросила:

– Ты уже решил, каким образом будешь помогать этой Гале?

Когда она произнесла слово «эта», она почувствовала какую-то неловкость, и не зная как это исправить, замолчала. Андрей Степанович сделал вид, что не заметил Лилечкиной оплошности, но произнесенное слово «Эта» пробудило в его душе странное чувство неловкости за Лилечку, и он решил для себя, что не будет с ней обсуждать Галю, а это было, он знал, самым большим для нее наказанием. Но в тот вечер он ответил: