Еду в сад
Шрифт:
Оля. Именно.
Лика. Оля!
Милиционер (пишет). Девица?
Слово «девица» милиционер произносит с ударением на «е».
Оля. То есть как это?
Милиционер. Ну, девица или замужняя. (Слегка покраснел.)
Оля. Нет, я не замужняя.
Лика. Морганатический брак. Ребенок же есть! Лёня, скажите!
Милиционер (после паузы). Вы знакомы с Бухарцевой Мариной Ивановной?
Оля. Я? Знакома.
Лика. Эту сволочь мы прекрасно видели.
Милиционер. Когда вы последний раз у нее были?
Саша. В чем все-таки дело? Вы же должны сказать, в чем дело?
Милиционер. Маленькое ограбление в квартире Бухарцевых. Вернее, хулиганство. Написали на стенах, ножом порезали два пианино.
Лика. И никто ни на одном не играет ни бельмеса, заметьте. Эти пианино не для игры.
Милиционер. Ну и так далее. В люстру насыпали манки.
Оля. Когда же успели?
Милиционер. Когда в последний раз вы там были?
Лика. Мы запретили ей ходить в этот вертеп! Шесть, нет, восемь месяцев она уже сидит безвылазно дома или гуляет с ребенком по магазинам.
Милиционер. Когда вы были там в последний раз?
Оля. Когда? Позавчера. Позавчера днем.
Входит Эра.
Лика. Как? Ты вместо гуляния? Ты же клялась! (Плачет.)
Оля. Я зашла на несколько минут, когда шла за молоком.
Эра. Что происходит, товарищи? Я мать! Объясните!
Милиционер. Произошло ограбление, хулиганство на квартире у Бухарцевых. Бухарцева Марина Ивановна назвала тех, кто последнее время посещал квартиру, среди них ее.
Эра. Докатилась, дура! (Подбегает к Оле, та прячется за спиной отца.) Подожди у меня! (Опустив голову.) А это кто? Это кто? Пришел, не постеснялся? Стыд и срам, стыд и срам! Опозорил, бросил, обрек на муки!
Непонятно, о ком речь, ибо Лёня и Саша стоят рядом.
Милиционер. Минуту, товарищ. Во сколько точнее это было?
Оля (из-за спины отца). В два часа.
Милиционер. Кого вы там видели конкретно?
Лика. И что тут плохого, что зашла? Она же не грабитель! Эта Маринка ее единственная подруга, какая бы она не была «м». Подруг не выбирают. У человека же должны быть просветы в жизни! Посмотрите на нее, какая она слабенькая: были трудные роды, была грудница, она кормит и кормит, совсем истощена. Все ее бросили.
Оля (перебивает). Я там видела Бухарцеву.
Милиционер. Еще кого?
Оля. Всё.
Милиционер. Был еще один человек?
Оля. Нет.
Милиционер. Бухарцева показала, что был.
Оля. Никого там не было.
Милиционер. Вы напрасно так. Дача ложных показаний.
Оля. Да не было!
Лёня. Это я там был этот человек. Виноградов Леонид Витальевич. Тысяча девятьсот тридцать восьмого года. Студент МВТУ имени Баумана. Всё?
Милиционер. Сколько вы там пробыли?
Лёня. Я пробыл там минуту.
Милиционер. Что вы там делали?
Лёня. Оля отказалась со мной говорить, ушла. Я ушел тоже.
Милиционер. Вы бывали там часто?
Лёня. Последний раз я там был… Не помню… Год, что ли… Когда мы переехали в Новые Черемушки.
Люба. За девять месяцев до рождения Ляли!
Лика. Видите, как мы живем?
Милиционер. После этого вы там были?
Лёня. Нет. Я же работаю и учусь. Вечером работаю.
Милиционер. Больше никого у Бухарцевой не видели?
Лёня. Нет.
Оля. И я нет. И не была там с тех пор. И не буду!!!
Эра. Молодец, девочка!
Лика. Он ее вызвал, она пришла, увидела его, кровь бросилась в голову… И выбежала. Побежала в молочную. Лялька проснулся и очень плакал. Помнишь, Нета?
Нета слабо машет рукой из-за стола. Люба сидит в величественной позе.
Милиционер. Читаю. Я, Коровина О. А., пришла на квартиру Бухарцевой М. И., чтобы встретиться со своим сожителем Виноградовым Л. В. Подпишите.
Оля, плача, подписывает.
Милиционер. Я, Виноградов Л. В., такого-то года, то-то-то, вот здесь. С сожительницей Коровиной О. А. Здесь подпишите.