Шрифт:
Annotation
Сколько историй в этом мире можно рассказать с самого начала?
Пять новелл о разных сторонах жизни Китая и таких несхожих героях. Золушка, в чьей истории дружба оказалась важнее любви. Студент, понять Гонконг которому неожиданно помогла лапшичная «Ицзи». Человек — Сигаретный пепел, переживший слом эпох и не смогший найти свое место ни в одной из них. Четырехлетняя Гого, впервые оставшаяся с внешним миром один на один. И целый ЖК, в размеренные будни жильцов которого вмешался ливень — настоящее стихийное бедствие.
Три факта о книге:
1. Заглавная новелла «Ее город» так понравилась тайской принцессе, что она сама перевела ее на тайский язык.
2. В центре сюжета каждой новеллы — судьба маленького (иногда в прямом смысле) человека.
3. Завораживающая атмосфера Китая на стыке эпох.
Чи Ли
Ее город
(1)
(2)
(3)
(4)
(5)
(6)
(7)
(8)
(9)
(10)
(11)
(12)
(13)
(14)
(15)
Склон Кэня
Сигаретный пепел
(1)
(2)
(3)
(4)
(5)
(6)
(7)
(8)
(9)
(10)
Календула и «орхидея»
(1)
(2)
(3)
(4)
(5)
(6)
(7)
«Толстовский» шарф
(1)
(2)
(3)
(4)
(5)
(6)
(7)
(8)
(9)
(10)
(11)
(12)
(13)
(14)
(15)
(16)
(17)
(18)
~
notes
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
Чи Ли
ЕЕ ГОРОД
Author: Chi Li
Chinese edition copyright © 2011 by Jiangsu Phoenix Literature and Art Publishing, Ltd., China
Russian edition copyright © 2023 by MTS PJSC
ALL RIGHTS RESERVED
The Russian translation rights arranged through Rightol Media.
x x x
Ее город
Этот день и так слишком затянулся. Даже ночь они уже упустили.
(1)
Это руки Фэн Чунь. Она чистила ботинки.
(2)
Это руки Фэн Чунь. Она все еще чистила ботинки. Прошло пятнадцать минут.
(3)
Сестрица Ми скользнула взглядом по часам, стоявшим на кассе. Длинные тонкие пальцы потянулись за пачкой сигарет и зажигалкой. Она вытащила сигарету, зажала ее в губах, щелкнула зажигалкой, наклонилась над огоньком, с силой втянула в себя воздух, дождалась, пока табачный дым сделает круг в легких, и только потом слегка опустила голову, скривила рот и протяжно выдохнула в сторону, словно рядом никого и не было.
Сестрица Ми глядела исподлобья. У нее пожелтевшие пальцы, смуглое лицо, фиолетовые губы; помадой она их красит зря, но ей нравится — так она чувствует себя женственной. Однако эта грубоватая затяжка демонстрирует ее армейское нутро. Внешне она кажется спокойной и кроткой, но какой бы спокойной и кроткой женщина ни выглядела, после восьми лет службы в армии она будет разительно отличаться, если ее усадить рядом с гражданскими. Говорит она приветливо и с улыбкой, но, разволновавшись, сразу становится воинственной. Сестрица Ми десять лет держала магазинчик «Мир штор» на улице Ханьчжэнцзе, продавая гардинную ткань оптом и в розницу. Улица Ханьчжэнцзе — самый первый из рынков мелких товаров, сюда стекались те, кто отсидел в трудовых лагерях и был выпущен на свободу, кто отчаялся, но обладал деловым чутьем, а еще всякие бездельники и прочие неблагонадежные элементы. Всех их привлекал аромат «политики реформ и открытости»[1], и они трудились в поте лица, расшибаясь в лепешку. Здесь собрался разношерстный люд, включая и сомнительных личностей. Из местных мелких предприятий некоторые могли что-то купить и по ошибке, а вот продавали безошибочно. Такая среда сформировала сестрицу Ми как личность. В итоге она сделалась похожей на старую хозяйку чайной А-Цин, героиню образцовой пьесы[2] времен «Культурной революции»[3]. Сестрица Ми ничего не упускает, все видит, и ухо ее востро; она смелая, но осмотрительная, не боится трудностей и с любым находит общий язык. У нее огромный жизненный опыт, из-за чего выражение ее лица схоже с тем, какое бывает у повидавшего виды человека, и на мир она взирает с той долей отстраненности и презрения, которых он заслуживает. Такая женщина слишком велика для малого бизнеса и не любит просить об одолжении.
Прохожие за окном сновали туда-сюда по своим делам. Оставалось лишь гадать и тревожиться о том, как выживала на шумной рыночной улице крошечная лавчонка, специализировавшаяся на чистке обуви. Разумеется, саму сестрицу Ми эта мысль не оставляла ни на минуту, постоянно всплывая на поверхность души, — о чем, понятное дело, мало кто догадывался.
(4)
Сестрица Ми снова покосилась на часы на кассе. Двадцать минут прошло!
Фэн Чунь по-прежнему, оттопырив зад, крутилась волчком, полировала и так уже начищенные до зеркального блеска ботинки.
— Твою мать! — Два этих слова тихой яростью тронули губы сестрицы Ми.
В большинстве случаев людям требуется произнести какую-то фразу, чтобы унять гнев. Ничего не значащая, она просто помогает утолить злобу. Уханьцы часто восклицают «черт побери!». Сестрица Ми в шестнадцать лет пошла в армию и там привыкла ругаться покрепче: «твою мать!» Что же до ботинок, которые так старательно чистила Фэн Чунь, то это была действительно первоклассная пара. Сестрица Ми рассмотрела их — итальянские или английские. Ну и что? Твою мать, на одного клиента ушло слишком много времени!