Чтение онлайн

– Ну я получил такое письмо, – нехотя буркнул Филипп. – И сразу же его разорвал. Только похожее письмо пришло и Лизе, и она… У нее случилась настоящая истерика.

– Понимаете, – сказала Лиза, обращаясь к капитану, – я наивно верила, что со смертью Евгении все закончится… А все стало только хуже. Папа очень мучился без нее, развесил по стенам ее картины, часами сидел в ее комнатах, запрещал там что-то менять… И я не знала, что сделать, чтобы помочь ему. Это было невыносимо.

– Ясно, – кивнул Кошкин. – Илона Альбертовна, как насчет вас? Вы получили анонимное письмо?

– Да, – сухо сказала Илона Альбертовна. – И не только я, кстати сказать.

– Вот как? Кто же еще?

– Антон, – вздохнула старушка. – Покойный Антоша получил точно такое же послание и сказал об этом мне. Кстати, то письмо, которое получила я, вас интересует?

– А оно при вас?

– Представьте себе, молодой человек. – И старушка, щелкнув замочком, полезла в свой ридикюль.

– Когда вы его получили, Илона Альбертовна?

– Там на конверте стоит штамп. Не сомневаюсь, вы сумеете прочесть.

Кошкин взял из ее рук смятый конверт, поглядел на дату и улыбнулся.

– И что, все эти месяцы вы носили письмо с собой?

– Не совсем, – безмятежно ответила Илона Альбертовна. – Я хотела вчера показать письмо Валентину и посмотреть на его лицо. Я была уверена, что это он послал его мне. Понимаете, это было вполне в его духе – наивно думать, что вот, он пошлет обличительное письмо, и убийца запаникует и обязательно сознается. Но раз такие же письма получили моя дочь и зять, – она вздохнула, – это исключено. Вам тут Лиза наговорила бог весть что, как ее отец не любил, но она глупая девочка. Она-то давно забыла, как попала в больницу во втором, кажется, классе, и врачи не знали, что делать, такое серьезное было заболевание. А Валентин ходил по квартире из угла в угол и ревел, как белуга. Сколько он тогда денег потратил, чтобы ее вылечить, не счесть. Зато пластилин она помнит, да. Но не помнит, как ее отец вляпался тогда в какую-то антисоветчину, и его разом перестали везде печатать. Пластилин в подарок – это только потому, что у нас денег не было. А на торт и конфеты мы заняли у его любовницы, она, кстати, актриса была, но неплохая женщина. Ее знакомый из политбюро и помог нам потом разрулить всю эту историю. Прошло совсем немного времени, Советский Союз перестал существовать, и он выбросился из окна. Ходили, правда, слухи, что ему помогли умереть, но я думаю, вряд ли. Он не у дел остался, никому не нужный, стал пить, а много ли человеку надо… Та актриса потом замуж еще два раза выходила. Сначала за оператора, но это такие ненадежные мужчины… вот она и нашла себе какого-то бизнесмена. Американца, по-моему, но русского происхождения…

– Илона Альбертовна, – тактично заметил Филипп, – по-моему, нашему гостю все эти подробности абсолютно ни к чему.

Лиза, не отрываясь, смотрела на мать, словно сегодня увидела ее впервые в жизни.

Или она сама впервые поняла то, о чем даже не догадывалась прежде?

– В самом деле, – сказал Кошкин, – давайте вернемся к нашим делам. Имели место четыре убийства: Евгении Адриановой, которое произошло год назад, ее мужа, отравленного вчера, профессора Свечникова, который вчера же был зарезан, и Анатолия Владимирова, убитого сегодня ночью. Есть ли у вас, здесь присутствующих, какие-то – ну, не знаю, подозрения, или соображения, или вы что-то знаете по поводу этих убийств?

– Можно я? – вмешался Филипп. – Так вот. – Он глубоко вздохнул. – Когда убивали Евгению, я был на работе, а моя жена – дома с детьми. Илона Альбертовна, насколько мне известно, находилась в своей московской квартире. Таким образом, никто из нас не мог в это же время быть на дороге, ведущей в каравеллу, и инсценировать гибель Евгении. Это ясно? У всех нас алиби.

– И кто же может его подтвердить?

– Мои дети, – удивленно ответила Лиза. – Его коллеги по работе, наверное. И швейцар маминого дома.

– Ну да, и спустя год они все будут помнить в мельчайших деталях, – усмехнулся Кошкин. – Не говоря уже о том, что дети не могут выступать свидетелями. Тем более ваши.

– Понимаю, – сердито сказала Лиза. – Вам очень хочется верить, что никакого алиби у нас нет!

– Ничего подобного, – ответил Кошкин. – Непреложное алиби значительно сузило бы круг подозреваемых. Видите ли, то, что профессор Свечников по неизвестной мне причине подтасовал результаты вскрытия, очень сильно осложнило расследование. Потому что оно было начато спустя долгое время, когда многие детали уже успели забыться, а это значит, что работы у меня только прибавилось. Сами понимаете, проверять алиби за вчерашний день и за год до этого дня – совершенно разные вещи.

– Понимаем, – ответила Илона Альбертовна, безмятежно улыбаясь. – Но это ваша работа, и раз уж вы ею занимаетесь, ваши проблемы, как именно что проверять. Лично я заверяю вас, что ни я, ни члены мой семьи не причастны ни к одному из убийств. Всех четверых человек, которых вы перечислили, убил кто-то другой. И раз уж зашла речь о проксивезине, – тут она улыбнулась еще шире, – я могу направить вас к моему врачу, который покажет вам рецепты, которые выписывал мне, а заодно расскажет, почему он отсоветовал мне принимать это средство. Я уже много месяцев его не принимаю, понимаете? Так что меня пытался подставить – если говорить современным языком – кто-то, кто не в курсе, что я уже не пью эти таблетки. И я от всей души надеюсь, капитан, что вы его найдете раньше, чем нас всех тут перебьют.

– Где ты была? – напустился Кирилл на Викторию, едва она переступила порог кухни.

– Отлучилась по делам, – уклончиво ответила она. По правде говоря, ей не очень хотелось откровенничать в присутствии посторонних, потому что помимо их тесной компании тут же сидели и супруги Каверины, с блаженным видом уплетавшие содержимое своих тарелок.

– Каким таким делам? – взвился Кирилл. – Господи боже мой! Я обегал весь дом! Я уж думал, тебя зарезали, и ты лежишь где-то и истекаешь кровью! Я тебя ненавижу, честное слово! Что ты со мной делаешь?

– Лева! – громко воззвала Виктория, чтобы прекратить эту перепалку, которую она находила совершенно неуместной. – Для меня остался завтрак или кое-кто все уже слопал?

Макс обратил к ней виноватое лицо.

– Ну так чертовски вкусно, – признался он с набитым ртом. – Главное, вроде бы ничего особенного, но оторваться невозможно.

– Абсолютно невозможно! – подтвердил Дмитрий.

– Ага, вы уже не жалеете, что пригрели несчастного критика, занозу в объемистом седалище российской словесности? – развеселился Лев. – Не дрейфь, Виктория! Сейчас я тебе сварганю омлет, дабы ты не загнулась с голоду.

– На меня тоже приготовь, – пробурчал Кирилл и обратился к Виктории: – Больше так не делай, хорошо? Не уходи неизвестно куда без предупреждения!

– Да ей просто стало обидно, что случились уже четыре трупа, а следствие ни туда, ни сюда, – хмыкнул Лев, подходя к плите. – Вот она и решила провести свое собственное расследование… Что, Виктория, я не прав?

– Правда? – загорелась Ира. – Вы что-то нашли? Потому что этот капитан – я скажу вам честно, он симпатичный! Но разве симпатичный мужчина может быть умным?