Чтение онлайн

Я задаюсь вопросом, сколько же Карине лет. И мысленно даю ей ещё одну оплеуху за то, что так высокомерно себя со мной ведёт. А может быть, они с Динаром на пару взялись за моё перевоспитание? Стоит начать об этом думать, как внутри всё закипает от гнева. Я теперь всегда буду так реагировать на его попытки оградить меня от проблем?

— Хочешь, дам совет на будущее? Выбирай профессию по душе. К чему тебя тянет? — Карина вдруг переводит разговор в более мирное русло.

— Ни к чему. Я ещё не определилась.

Я всем так отвечаю, чтобы не развивать эту тему.

На самом деле я знаю, чего хочу, и, как только вышла из стен детского дома, нашла себе репетитора по английскому и итальянскому языкам. Три раза в неделю я хожу на занятия к Елене Николаевне и когда-нибудь открою свое турагентство. Даже если потом уеду учиться за границу, как того хотели отец и Макс, эти знания мне пригодятся.

— Это единственное платье в твоём гардеробе? — Карина скептически осматривает чёрную ткань в своих руках.

— С собой да.

Она улыбается и бросает его на кровать, а остальные вещи отправляются обратно в сумку.

— Надень его. Встречаемся внизу через двадцать минут. Пойду тоже переоденусь.

Я перевожу взгляд на платье, которое лежит на кровати, и думаю о том, что если сегодня прилетит Илья и мы с ним встретимся, то я хочу, чтобы он увидел меня красивой.

Высушив волосы феном, подкрашиваю ресницы, надеваю платье и выхожу из номера. Карина ждёт меня внизу. На ней тоже чёрное платье и волосы красиво уложены. Как она всё успевает?

— Раз гуляем за счёт Динара, то будем кататься на самом шикарном автомобиле, который есть в этом отеле. Скажу ему, что это ты взбрыкнула и задалась целью его обанкротить. Как тебе идея?

— Что? Нет, не смей!

Он ведь подумает, что я, после вчерашней перепалки, делаю это всё ему в отместку, но это не так. Я просто отстаивала свои границы и не привыкла, чтобы их нарушали. А он только тем и занимается, что посягает на них с того самого вечера, когда сказал мне, что я переезжаю к нему жить.

— Успокойся. Это шутка. Динар сам его выбрал утром и оплатил. А тебе действительно так важно, что он о тебе подумает, да? Ты же говорила, что он тебе безразличен? — Карина вздёргивает бровь.

Вот вроде ничего плохого и не делает, но мысль провести с ней весь день вызывает у меня сильное раздражение. А ещё мысленно я даю ей третью оплеуху за утро. И чувствую, может дойти до настоящей, если она не перестанет щёлкать меня по носу и без конца намекать на мой интерес к Асадову.

Наташа

— Когда мне было семь, я уже училась в третьем классе. В восьмом получила аттестат. В университете всю программу прошла за три года вместо шести. В двадцать два защитила первую кандидатскую, а в двадцать шесть…

— Это ты сейчас о себе или пересказываешь биографию Сайдиса? — Смотрю скучающим взглядом вокруг, зная, как её заденет моя безучастность.

Увы, ничем подобным я похвастать не могу. Не вундеркинд. И увлечения имею весьма посредственные и примитивные.

— О себе конечно. — Карина недовольно фыркает, и раздражённо закатывает глаза.

— Ну хорошо. А какие-то интересные истории из жизни, помимо учёбы, у тебя были? — даю ей шанс на реабилитацию.

Мне всё равно, что этот вопрос звучит грубо с моей стороны, но я не хочу слушать остаток вечера о её умственных способностях. Это и впрямь скучно. И как бы Карина ни пыталась казаться милой собеседницей, это отнюдь не так. В ней сидит в меру воспитанная стерва. Хотя будь я на её месте, тоже смотрела бы свысока на пигалицу, которую Асадов заботливо перекинул на чужие плечи. Не так я представляла себе эту поездку. Совсем не так. Но это нормально, когда ожидания идут вразрез с реальностью. Особенно когда представляешь всё в радужном цвете, а на деле видишь серую унылость. Самое правильное в таких случаях — отсекать лишние эмоции и уметь наслаждаться моментом, но только это не про меня: сейчас мысли похожи на кипящую лаву, которая вот-вот извергнется из жерла и сметёт всё на своем пути. Не хочу получить от Динара нагоняй за свою бестактность, поэтому сдерживаюсь из последних сил, чтобы не показать Карине, какой невоспитанной девочкой я могу быть. Нам и без того хватает тем для дискуссий.

— Полно, конечно, — немного сконфуженно произносит она. — Или думаешь, что я задротиха? Правда так думаешь? Но как Динар отнесётся к тому, что я начну тебе сейчас рассказывать о всяких непристойностях? Сколько у вас разница в возрасте?

— Больше пятнадцати лет. — Неопределённо пожимаю плечами и чуть понизив голос с улыбкой сообщаю ей: — И его сейчас нет рядом с нами. Можешь говорить. Погоди. Дай попробую угадать? Ты не выучила однажды урок? Проспала экзамен? Мысленно обозвала преподавателя занудой и мучилась угрызениями совести несколько лет? А может быть, встречалась с мужчиной на двадцать лет старше себя, теперь у тебя психологическая травма, и поэтому ты так рьяно пытаешься остановить меня от опрометчивого шага?

Карина хлопает глазами, явно не ожидая от меня подобных слов и тона, но я теряю к ней всякий интерес и переключаюсь на мысли об Илье. Если он летит прямым рейсом, то должен уже приземлиться и скоро мне позвонит. А если с пересадкой, то будет поздней ночью. Вот бы Асадов задержался на своих переговорах. Или вообще с них не вернулся. Обычная же практика для него — не ночевать дома? Или он периодически ночует в постели Карины, и по этой причине она так выносит мне мозг? Бросаю оценивающий взгляд в её сторону. Сидит с таким видом, будто решает в голове математические задачки. Хотя нет, вряд ли между ними что-то есть. Я уже почти поверила в то, что никогда и ничего не было. Если у Карины и есть к нему интерес, то он в чём-то другом.

— Ну раз так, то слушай. У меня был секс втроём — я люблю всякие эксперименты в постели. А мой предыдущий любовник имел внушительный агрегат, и я рассталась с этим мужчиной, потому что у меня всегда болело там после нашего секса, и я не могла нормально сидеть на работе. Динар совещание проводит по утрам, песочит всех своих замов по два, а то и по три часа в своём кабинете, а я сижу с таким видом, словно мне гвоздей на стул насыпали.

Кошусь на Карину, пытаясь зачем-то всё это представить, и не в силах сдержаться, громко смеюсь. Вот так тихоня. Неужели я должна знать о ней такие подробности? Асадову она тоже об этом рассказывала, или это за неё сейчас говорит второй выпитый бокал вина?