Её вина
Шрифт:
– Ужин не предлагаю, поздно уже, а вот чайник только закипел.
Я бы перекусила, но молчу. Моя мать помешана на биологических ритмах и правильном питании.
– Мешки такие под глазами, Оль! – как всегда не скупится на комплименты. – Устала, рыба моя?
– Да вообще ужас как! – массирую шею. Весь день болит. – На работе полный завал, ещё и Хорикову со Степановой сократили. Мне теперь вдвойне пахать. Итак головы не поднимаю!
– Сама виновата. Так бы работала в школе с восьми до четырёх. Как белый человек.
– Ой мам, вот только не начинай опять…
Она до сих пор пилит меня за то, что я наотрез отказалась идти работать учителем. Преступление века совершила, понимаешь ли, – прервала династию педагогов в нашей семье. Мать расценила это как предательство. Целых пол года на меня обижалась, да так и не смирилась. Всё ещё надеется, то и дело подсовывает мне под нос объявления.
Нет спасибо, мне по горло хватило институтской практики. Это ж просто невыносимо. Не хочу я как она чужих идиотов до самой пенсии учить. Уж лучше МФЦ.
– Это был твой выбор, так что не жалуйся.
– А я и не жалуюсь! Ты спросила – я ответила! – начинаю заводиться.
– Как там Галя? – неожиданно меняет тему.
Что ни говори, но вот умеет мама вовремя остановиться и не доводить до скандала. Мне бы этому у неё поучиться.
– Нормально. Но она так сдала в последнее время. Обратила внимание сегодня на её морщины. Спасибо, – придвигаю к себе чай. – А сахар положила?
– Сахар – это зло, и ещё мне кажется, что тебе надо немножко похудеть. А то не влезешь в своё свадебное платье.
– Почему эт я не влезу? – пищу возмущённо.
– Говорила я, что рано покупаете, и вот, посмотри, как вышло.
– Ой мам, это ж временные трудности! Максим поправится, и мы сразу же сыграем свадьбу.
– Как некстати это ДТП, как некстати! – присаживается напротив и внимательно вглядывается в моё лицо. – А ты чего такая грустная у меня, а?
– Да поругались…. – утаить от неё что либо крайне сложно. Не даром же отец за глаза зовёт мать «Гестапо». – Фу, опять ромашковый чай, ма? – морщу нос.
– Пей давай. Это тебе не та отрава, которую ты хлещешь на работе. Там же состав такой, что можно сразу в могилу ложиться! – по привычке причитает она. – Ну что там с Максимом? Почему вы поссорились?
– Потому что, – обиженно надуваю губы. – Он себя плохо чувствует, вот и срывается на мне. Обижается, что я редко прихожу. Ну и до сих пор злится за переезд.
– Ничего, перебесится. А как он хотел? Чтобы ты его обслуживала днями напролёт? – насмешливо спрашивает она.
– А как же «в горе и в радости»? – выгибаю бровь.
– А ты клятву ещё не давала. Не жена пока, а значит, ничем не обязана. У него мать есть – вот пусть она им и занимается. Ни к чему, тебе, молодой девчонке, эти хлопоты.
– Нет, ну так-то что могу я делаю, – поясняю в своё оправдание. – Вон фруктов ему притащила сегодня, пирог испекла. Поддержать всячески стараюсь, приободрить, а то совсем нос повесил.
– Не мудрено…
– Купила ему вторую партию лекарств в начале недели. Недёшево так вышло…
– Правильно, а мать тут последнее за квартплату отдаёт! – ворчит себе под нос.
– Ма, я вот думаю, Максим ведь должен понимать, что я не могу за ним сейчас ухаживать? Тетя Галя всё равно уроки на дому даёт. Смысл мне терять работу?
– Всё правильно, молодец! – она принимается за своё любимое вязание. – Я тебе уже говорила. Женщина шея, мужчина голова. И никак иначе.
С маниакальным рвением вяжет мне очередной шарф. Уже девать их никуда. А этот ещё такого ядрёного цвета… Ядовитая зелень, не иначе.
– Ты прикинь, сидим мы значит, смотрим сеанс твоего Чиповского, и тут в комнату заходит Барских!
– Да ты что! – она на секунду останавливается и поправляет очки. – Папаша?
– Нет, дочь! Арина эта.
– Которая сбила его? – широко распахивает глаза.
– Ну да! – отпиваю ненавистный ромашковый чай.
Фу. Тяну руки к вазе с вафлями, но мама бьёт меня по рукам.
– Оля, у тебя итак уже зад разнесло.
– Чё эт разнесло? Нормальный зад! – вспыхиваю я.
– Не чё, а что! Ты вообще слышишь, как работа с местным сбродом сказывается на твоей речи? Невозможно слушать, ушам больно!
Невозможно жить с филологом!
– Рассказывай давай уже про эту дамочку.
– Короче…
– Слово-паразит, Оля!
– Да мам! – психую.
Вечно она меня поправляет. Никогда смолчать не может!
– Говори уже быстрей, зачем явилась эта Барских?
– Помощь предложила.
– Ты смотри-ка! – начинает активнее работать спицами, то и дело стреляя в меня глазами.
– Ага. Говорит мол у Нестерова была какого-то, и Максиму надо срочно ехать в Пирогова.
– Это хорошая больница, но на приём к хорошему врачу попасть непросто.
– Она вроде как договорилась, и оплатить всё готова. Но этот же, как всегда, упёрся рогом! – тяжело вздыхаю.
– Ой дурак твой Максим… – качает головой мать.
– Конечно дурак! Транжирит скопленные деньги. Наши деньги, между прочим!
– Это те, которые он собирал?
– Ну на наше совместное будущее ведь собирал? Значит, они и мои тоже. Зря я, что ли, живу с ним год уже.
– А я тебе говорила, что гражданский брак – это путь в никуда. Попробуй потом заставь мужика жениться! Зачем, если глупая женщина итак под боком. Вкусно кормит, держит дом в чистоте, удовлетворяет.