Эффект Орков
Шрифт:
По Красной площади проносят опрокинутые знамёна поверженого Альянса наций. Красноармейцы в белых перчатках(16) подходят к Мавзолею и скидывают под ноги Совета Вождей вражеские знамёна и флаги. Нет больше Альянса наций. Как писал один апостол - пал Вавилон, город древний, что чашей блуда своего опаивал народы.(17)
Следом за вражескими знамёнами торжественно проходят пешие полки разных родов войск. И впереди каждого полка гордо реют коммунистические стяги, но ярче всех Красное Знамя с двумя золотыми звёздами - двух материнских систем и чёрными перекрещенными Кордом и Грондом.
За пешими полками едут кавалеристы. Конные полки гордо следуют парадным строем, освобождая место следующим. Сводный отряд овчарок, медведей, хортов: спецвойска К-9(18) помогавшие ловить вражеских шпионов и диверсантов, да и просто олицетворение могущества шаманов-природников. Это, не считая, бесчисленных четвероногих подрывников и сапёров(19). Сколько верных животных пало в этой ужасной войне. Сколько жизней оборвалось, сколько судеб разбилось.
Дальше показался рассчёт народной орочьей кавалерии - варг-хай в их традиционном облике(20). Группа всадников на варгах-волкоящерах прошла мимо вождей, словно голос из дикого прошлого разобщённых орков. Однако, как бы не воевали орки в прошлом между собой, но голос Общности всегда горел в их сердцах. Дикость закончилась, когда первый Хранитель Очага распахнул разум своего народа перед сиянием Общности.
За прошедший год в этот хор влился голос новой расы. Голос миролюбивый, но вместе с тем воинственный. И только Хранитель Очага слышал во время молитв у священного пламени слова, идущие из глубины веков: "Никто не победит нас, доколе будут война и мечи на белом свете!"(21)
Покатилась по брусчатке бронетехника - ударный кулак Красной Армии Коммунистических Рас. Одни расчёты сменялись другими, показывая мощь КККР. И вот прошла вся техника и на Красную площадь выкатился один-единственный Ягернаут. Остановившись в центре площади он дал салют, оканчивая наземную часть парада и открывая пролёт космической техники.
Пять клиньев истребителей Коблок пронзили небо над Москвой. За ними тройками пролетел отряд десантных и транспортных челноков. И наступил черёд больших кораблей. Они прошли медленно и величественно. Среди них был и фрегат "Луг Харфан", и эсминец "Гнев Ярука", и дредноут "Кулак Велура".
Закончился парад с закатом солнца. В мирном небе раздались вспышки праздничного салюта. Это праздник с сединою на висках. Это праздник со слезами на глазах. Поднимались кубки за всех живых и за всех павших со славой во имя Общности. За то, что не глядя ни на кого, бились до последней капли крови. И враг разбился об эту веру в победу. Нельзя победить того, кто жизнь готов отдать за свою свободу.
Месяц спустя. Ур-Драгор. Роща Победы около планетарного храма.
Эрекшан и Сталин размеренно прогуливались под каштанами. Беседа двух вождей вилась вокруг решений о судьбе проигравших.
– Всё-таки я не понимаю, почему вы решили сохранить жизнь высокопоставленным нацистам? Нет человека, нет и проблемы.
– Иосиф Виссарионович, вы и так прекрасно знаете, что нельзя превращать их в мучеников. Какой бы силой не обладала Общность, но всегда найдутся недовольные. И чтобы глупцы не сделали своими иконой и факелом, якобы несправедливо убитых верховных нацистов, мы оградим их от нас на тюремном острове. Здесь на Ур-Драгоре им будет весьма проблематично найти себе последователей.
– И вы так просто оставите их...
– Вот именно, что просто! Омоложение - это не про них. Пустить пулю в голову - самое простое. Мёртвым не стыдно! Стыд испытывают живые... пройдёт время, и они сами себя сожрут морально. После предательства их кумира, нужно только время, чтобы червоточины выели им души. Это случится, и первым будет Геринг.
– Эрекшан, для капиталистов вы самый страшный враг. Сколь не храбрись, но вынужден признать, что никто ещё не имел власти такой, чтобы реально лишь словом обращать врага в бегство.
– Товарищ Сталин, вы мне льстите. Нет у меня такой власти... просто я заставляю разумных заглядывать себе в душу. А это очень больно - быть честным перед собой. Вот потому, империалисты и бегут как крысы.
Хранитель Очага и вождь остановились у фонтана. В струях воды сверкал свежим металлом памятник: пять разных воинов, прикрывая друг друга, рвуться в атаку под общим стягом. Хороший символ единства.
– Хранитель, нам удалось что-то выяснить о беглецах?
– Ничего. И это меня беспокоит больше всего. Паранойя - лучший друг осторожного игрока. Адольф переиграл нас вчистую. Он и союзников по Альянсу переиграл.
– Всё настолько плохо?
– Гораздо хуже. Мы не знаем ничего. С масонами оказалось разобраться проще, чем с одним параноиком-перестраховщиком. Он не только исчез напрочь, но ещё и прихватил цвет нации, а заодно уничтожил большую часть архивов.
– Разумно ли в свете этого, оставлять его сторонников в живых.
– В этом-то как раз и загвоздка, они ему не нужны. Если я правильно понимаю его мотивы, то в ближайшее время мы о нём не услышим. Его поиск и ликвидация - дело будущего. А нам надо сосредоточиться на послевоенных проблемах. У нас на подходе первая партия искуственных людей. Надо обустроить быт и дать приёмным семьям достойный уровень жизни.
– Мы уже работаем над планом первой послевоенной пятилетки. Восстановительные работы идут полным ходом. Трудящиеся, не помня себя от счастья, создают новый мир.
Собеседники оставили фонтан и направились в тень беседки, где ординарцы уже приготовили горячий чай и разложили всё необходимое для игры в фод(22).
– Нам предстоит ещё очень много работы, Иосиф Виссарионович. И ничто нас не остановит.
– Согласен. А теперь... партию в фод?
– С удовольствием.
Примечания
к Главе 8. Ночь Гнева и День Победы
: