Его добыча
Шрифт:
Отвратительные голоса отражались в сознании гулкими отзвуками, а мутные, тёмные силуэты сменялись яркими пятнами, не позволяя сосредоточиться и понять, что происходит.
Треск, хлёсткий удар. Ещё один. Мерзкое, прилипчивое ощущение неполноценности и бессилия…
Превозмогая его, я оттолкнулся от жёсткой, неприятно скользкой поверхности, поднимаясь на руках, с усилием напрягая мышцы и стараясь не обращая внимания на дрожь, сотрясавшую тело.
Преодолевая нарастающую тошноту, сильно зажмурился до светового всплеска, стиснул челюсти до хруста, задержал дыхание, прогоняя слабость и немощь, владеющие телом. Поднял голову, одновременно открывая глаза.
Зрение наконец прояснилось. Сквозь свисающие грязные пряди теперь можно было рассмотреть тех, кто обращался со мной так бесцеремонно.
Два безобразных комка розовой плоти, ограничивающие себя от воздушной среды чёрными пластами неорганической материи, скалили жёлтые жёсткие наросты, рассматривая меня круглыми белёсыми сферами. Издавали рыкающие вибрации, сотрясая воздух. Двигали отростками, прячась за грозно-сверкающими линиями полей высокой мощности…
Нет, разумеется, я знал, что всё это можно называть и воспринимать иначе. Гуманоиды. Двуногие, двурукие. У них есть голова, кожа, одежда, зубы, глаза, речь, и меня они заперли в силовой клетке… Но мыслить их штампами, их понятиями, уподобляться низшим не хотелось категорически.
Убогие трёхмерные уроды, считающие себя высшей разумной формой жизни, а по сути — презренные, жалкие ничтожества, трясущиеся и цепляющиеся за своё физическое воплощение, как за главную ценность. В то время как истинная суть их существования — быть источником энергии для таких, как я! Хранить её в себе, накапливать до тех пор, пока я не решу её забрать!
Облизнув покрытые жёсткой коркой губы, почувствовал отвратительный металлический привкус и хрипло рассмеялся. Самонадеянный идиот. Чем я сейчас лучше них?
«Чем мы все лучше?»
Последняя мысль прозвучала словно брошенная со стороны. Не мной, кем-то другим.
Резким движением, заставив гуманоидов отскочить, хоть и находились они в безопасности, я развернулся, впиваясь взглядом в собрата по несчастью — того самого, что вяло шевелился в паре метров от края клетки, наверняка также не в силах выбраться из статичной материальной формы. И этот факт стал настоящим открытием — до этого момента я был уверен, что, кроме меня, из нас уже никого не осталось.
«Кто?» — я напрягся, посылая обычный сигнал опознания.
«Тас, — вернулась волна. — А ты?»
«Кин», — сообщил, стараясь скрыть разочарование. Тас был самым слабым и глупым в группе. Я вообще полагал, что его развеяло во время последнего столкновения с материальным противником. Очень уж атака была мощной и неожиданной.
«Помоги, — предсказуемо заныл Тас. — Что происходит? Где мы? Я хочу отсюда уйти. Мне тесно».
Имел он в виду вовсе не мир, всего лишь тело, и я это понял. Но самое главное — услышал обнадёживающее «мы».
«Пока не получим контроля за происходящим, уйти не получится. Где остальные?»
«Восприятие расширь», — донеслось до меня ещё одно сообщение. Близкое настолько, что не опознать отправителя было невозможно.
«Орш», — коротко среагировал я, подтверждая узнавание. Снова напугав гуманоидов, перевернулся, отыскивая глазами очередное физическое воплощение. Массивное, грязное, серокожее, с тёмными уплотнениями на плечах и спутанными чёрными волосами, закрывающими лицо, но при этом несущее в себе того, кто никогда не отступал и не бросал начатого на половине.
«Где тебя носило, Кин? — яростно сверкнули фиолетовым отблеском глаза, за которыми прятался практически равный мне по силе собрат. — Раз ты жив, почему не с нами?»
«Знал бы я сам», — осадил я его. Конкурентами мы никогда не были, но и причислять меня к дезертирам я не позволю.
«Что помнишь из последнего?» — не сдался Орш.
Хороший вопрос. Однако прежде, чем я смог на него ответить, мне пришлось ждать, пока из глотки наружу не выйдет то, что материальные уроды зачем-то запихнули в приданную мне оболочку. Гадкое тело!
«Мы рвали на атомы планетоид, — ушёл мыслями в прошлое, чтобы снова как наяву ощутить триумфальное чувство свободы и торжества. — Энергии в нём было много, текла она легко и быстро. Я увлёкся поглощением, не заметил приближения опасности».
«Никто не заметил», — вплёлся в моё признание ещё один собеседник, но я не придал этому значения. Продолжил:
«Понял, что нас окружили, когда оказался в тисках неструктурированной энергии. Пробиться сквозь неё я не смог, поглотить тоже. Привычного мира не стало. Материальный исчез. Двигаться было некуда. Энергии становилось всё меньше, я слабел, казалось — это конец. А потом неожиданно понял, что…»
«Что прочно заперт внутри физической оболочки, — перебив меня, признался Орш, видимо испытавший то же самое. — А разорвать её и выбраться не получается».
«Я её рвал! — я внёс коррективы. — Трижды».
«Силён, — признал Орш. — Где взял подпитку?»
«Не вникал. Кто первым подвернулся, у того и высосал, — отрезал я, смутно припоминая дёргающееся в конвульсиях тело. Вернее, два таких тела, наполненных желанной энергией. — Только времени на полноценную подпитку не хватало. Меня каждый раз скручивало в тиски. Потом фаза небытия и новое возвращение в навязанную оболочку», — закончил, наконец заставив тело отползти в сторону от муторной зелёной жижи, над которой оно всё это время так и нависало, покачиваясь.
«Видимо, тебя держали отдельно, раз впервые оказался здесь», — высказал догадку Орш.
«А я тебе говорил, — опять проявил себя неизвестный, — что у гуманоидов не одно помещение, где с нами… работают».
«Работают? — издевательски бросил Орш. — Хал, ты, оказывается, гуманист».
Хал? Хал, Хал… Я задумался, перебирая известные мне комбинации. Хм, мне этот собрат не знаком.
«Ты же не с нами проходил через брешь миров. А мы ушли в неё первыми. Значит, была вторая волна экспансии в это пространство?» — предположил.