Чтение онлайн

Она кивнула. Огонек в его глазах предостерег ее от дальнейших расспросов.

— Вот и хорошо. А теперь, когда я ответил на твой вопрос, ты должна ответить на мой. Я понимаю, что ты боишься меня, но хотел бы знать… только ли меня ты боишься?

Разговор принял неожиданное для нее направление. «Проклятие! — подумала она. — Почему он не может оставить меня в покое?»

— Нет, — пробормотала она.

— Значит, это касается всех мужчин?

— Да. Любого мужчины. Каждого мужчины, — произнесла она и испугалась, что сказала лишнее. Она опустила ресницы, чтобы скрыть свои мысли, но Камерон успел заметить ее смятение. Он взял у нее из рук кубок и поставил на стол.

— Тебе, пожалуй, хватит, дорогуша. — Он подошел к ней и поднял со стула.

— Разве ты не поняла еще, что меня незачем бояться? — прошептал он.

Она затаила дыхание. То, что она хотела ответить, так и осталось невысказанным, потому что его губы прикоснулись к ее губам. Она издала тихий стон. И он обнял ее еще крепче. Вдруг она почувствовала, как он поднимает ее на руки. Он отнес ее на кровать и вытянулся рядом с ней, не отрываясь от ее губ.

Она не остановила его. Его теплые пальцы медленно скользнули по ее шее, потом проследовали вдоль ворота платья. Мередит показалось, что у нее остановилось сердце. На какое-то мгновение он замер, потом, глядя на нее сверху вниз, дерзко запустил руки за вырез лифа и, стянув его вниз, обнажил ее до пояса.

Она тихо охнула, хотела было прикрыться руками, но он не дал ей этого сделать. Его язык прикоснулся к ее языку, втянув ее в поединок, из которого оба вышли победителями. Его коварные пальцы замерли в опасной близости от ее груди, а соски неизвестно почему напряглись и затвердели.

. Он провел большим пальцем по самой вершине соска, вызвав во всем ее теле тысячи новых мучительно-сладких ощущений. Она вскрикнула. Ее тело выгнулось навстречу этой неведомой до сих пор ласке, она поняла, что это именно то, что ей нужно, чего она так долго ждала… Теперь, когда она узнала, что это такое, ей хотелось продлить наслаждение. Наверное, это грешные мысли. И его поцелуй — грех. И его руки. Это был грех, но грех безумно приятный. Даже дух захватывало.

Ее подхватил вихрь самых противоречивых чувств. После той ужасной ночи много лет назад даже мысль о близости с мужчиной вызывала у нее страх и отвращение. Однако Камерон был совсем Другой. Он вызывал у нее такие ощущения, которые, как она полагала, у нее не сможет вызвать ни один мужчина. Ей вспомнилось, как он нежно обращался с этой малышкой Эйлин. И он совсем не был таким мрачным, каким показался ей вначале. Недобрым он тоже не был.

Однако мысль о том, что она будет голая перед ним… что он будет смотреть на нее и прикасаться к ней… Она была в растерянности и не знала, что делать.

— Камерон… — произнесла она низким глухим голосом. — Камерон, прошу тебя…

Он медленно поднял голову. На виске его билась жилка. Он видел ее растерянность, чувствовал, как она дрожит. Похоже, она совсем ничего не знала о близости… вернее, знала лишь страх перед ней.

Как он сразу об этом не догадался?

У него кипела кровь. В висках стучало, его мужской орган нетерпеливо пульсировал. Наконец-то он прикасается к ее атласной коже. Наконец-то ощущает трепет ее влажных мягких губ. Но ему мало этого! Скрипнув зубами, он попытался заставить себя не обращать внимания на мучительную тяжесть в паху.

Он хотел ее больше всего на свете! Незнакомое странное чувство охватило его. Он понимал, что не может сейчас овладеть ею, потому что она была так трогательно уязвима.

Приложив к ее губам палец, он не дал ей договорить. — Нет, Мередит, не говори ничего. Я не овладею тобой, — прошептал он. — Не сейчас. Не этой ночью. Но скоро, девочка, очень скоро ты будешь моей.

Стащив с нее платье, он жадно обводил горящим взглядом ее тело, подолгу задерживаясь на твердых молодых грудях и огненно-рыжем треугольничке волос между бедер.

Потом, крепко прижав ее к себе, он поцеловал ее с таким пылом, что у нее закружилась голова и перехватило дыхание.

Погасив свечи, он в полной темноте лег рядом, прикасаясь к ней.

Когда она наконец заснула, ее губы горели от его жарких поцелуев.

Она сдавала позиции. Мередит это знала. И он тоже знал.

Камерон прав. Пройдет еще немного времени, и она будет принадлежать ему… Слабое тело предаст ее — вернее, уже предало! — в ужасе думала она, проснувшись. И когда это случится, он узнает правду. Он, несомненно, уверен, что она чистая, непорочная девственница — ведь она жила в монастыре. Наверное, он придет в ярость. Нет, еще раз она такого не переживет! При воспоминании о том кошмаре она вздрогнула, почувствовав себя такой грязной…

Ей нельзя здесь оставаться. Ни в коем случае! Камерон уже встал. Она украдкой поглядывала на него, любуясь игрой мускулов на его голых плечах, когда он мылся. Он взглянул в ее сторону, и она сразу зажмурилась, притворившись спящей.

Она слышала, как он натягивает сапоги. Его шаги приблизились к кровати. Потом стало тихо. У нее участилось дыхание. Она напрягла слух, чтобы узнать, где он находится.

— Мередит, я знаю, что ты проснулась, — услышала она и почувствовала, как его загрубевший палец провел по ее подбородку.

Она открыла глаза. Камерон был полностью одет и стоял возле кровати.

Он нежно улыбнулся, заметив непокорный блеск в прекрасных голубых глазах.

— Хорошо ли тебе спалось, дорогуша?

— Я спала очень крепко.

— Значит, мой храп тебе не мешал?

— Ты не храпишь, — сердито заметила она.

— Вижу, ты это заметила.

Судя по всему, он был очень доволен. «Ишь, радуется» — подумала она.

Он присел на кровать, и матрас прогнулся под его тяжестью. Камерон погладил ее обнаженное плечо. Мередит покраснела. Силы небесные, она совсем забыла, что спала голой! Мередит пришла в ужас от собственного поведения — такого она еще никогда в жизни не делала! Нет, ей необходимо бежать, иначе будет поздно.

— Мне предстоит тяжелый день, дорогуша. Мы с Финном едем на север, чтобы закупить овец у одного фермера.

Мозг Мередит лихорадочно заработал. Он едет на север. А ей нужно на юг. Только бы удалось ускользнуть незаметно…

Он повернул к себе ее лицо.

— Ну-ка, дорогуша, проводи меня в это холодное утро теплом твоего поцелуя.

— Но сейчас лето, — заявила она.

— Правда. Но видишь, как ты на меня действуешь?

— Очевидно, охлаждающе?

— Совсем наоборот. — Он рассмеялся низким и удивительно приятным смехом, потом, наклонившись, прижался к ее губам. Она не сопротивлялась. Возмутительно, но ее тело вышло из-под контроля и жило собственной жизнью. Ей вдруг пришло в голову, что она последний раз наслаждается жаром его поцелуя.