Его грешные пути
Шрифт:
Камерон вздрогнул от неожиданности и хрипло рассмеялся. «Сын! — удивленно подумал он. — Мой сын!» Его грудь распирала гордость.
— Мередит, — громко произнес он. — У нас родился сын!
Но Мередит не ответила ему.
Вернувшись к действительности, он увидел, что Гленда, стоя на коленях на кровати, растирает живот Мередит. Обезумевшая от страха служанка заталкивала свернутую жгутом ткань между бедер Мередит. Края жгута сразу же окрашивались кровью…
Он встретился взглядом с Глендой. Она была в ужасе. На глазах ее блестели слезы.
— Слишком сильное кровотечение! — воскликнула Гленда. — Я не могу остановить его!
Он передал младенца в чьи-то руки. Его потрясла бледность Мередит: она была не просто бледна, лицо ее приобрело землистый оттенок. Он похолодел от страха.
Он взял ее руку. Рука была холодной и безжизненной.
— Мередит, — прошептал Камерон. — Мередит! — в ужасе крикнул он.
Гленда смахнула со щеки слезу.
— Камерон, прошу тебя, оставь нас. Ты здесь ничем не можешь помочь.
Чья-то рука потянула его за локоть.
— Да, милорд, так надо. Это женская работа, и мы ее лучше выполним, если будем одни.
Дверь захлопнулась за ним. Сколько времени он простоял так, он и сам не знал.
Он не мог избавиться от страха. Его мучили угрызения совести. Господи, ведь он поступил именно так, как предсказывал Иган. Он руководствовался не сердцем. Он потребовал, чтобы она родила ему сына. Он хотел ее — и взял ее, уж он постарался заполучить ее в свои жадные лапы… вернул в кошмар, преследовавший по ночам, несмотря на то что она его не хотела. Она больше никого не хотела! Однако он, как всегда, настоял на своем… И теперь получил своего сына. Возможно, ценой жизни его жены, ценой жизни Мередит!
Он плохо соображал. Повинуясь инстинкту, он куда-то пошел и неожиданно оказался в часовне. Что привело его сюда? Какая-то сила, которая не поддавалась его разуму. Он не приходил сюда, когда погибли его отец и братья. Он тогда кричал и грозил кулаками самому Господу. Но сейчас…
Он опустился на колени и стал молиться. Он не просил ничего для себя, он молился за Мередит, которая была его жизнью, его любовью, без которой ему самому было незачем жить. Маккей и Монро… Кто бы мог подумать?
Начало светать, когда он медленно вернулся в свою комнату. Гленда, сидя в уголке, укачивала ребенка, но он смотрел только на свою жену.
Она лежала так неподвижно, что у него задрожали колени. Лицо ее было белее простыни, натянутой до самого подбородка. Глаза были закрыты и густые темные ресницы особенно отчетливо выделялись на фоне бледной кожи.
Он чуть с ума не сошел. Боже милосердный, неужели .она умерла?
Он опустился на колени рядом с ней и хриплым голосом произнес ее имя.
Сначала он подумал, что ему это кажется. Ее веки затрепетали и поднялись. Холодные пальчики прикоснулись к его небритой щеке.
— У нас родился сын, Камерон, — сказала она. Голос ее был так слаб, что он с трудом расслышал сказанное. Губы ее дрогнули в улыбке. — У нас есть сын…
Испустив радостный вопль, он обнял ее и, спрятав лицо на ее груди, заплакал.
Глава 22
У нее есть сын.
Мередит была очень слаба, но сердце ее переполняла радость. Ее разбудили тихие голоса в комнате.
— …Уверен, что мы сумеем найти кормилицу, — услышала она.
Смысл этих слов с трудом проник в затуманенное сознание. Поняв, о чем идет речь, она судорожно вздохнула и попыталась сесть, но безуспешно. Из глаз брызнули слезы от собственного бессилия.
— Нет! — крикнула она. — Нет!
Две пары глаз испуганно взглянули в ее сторону. Первым заговорил Камерон:
— Мередит, нет никакой необходимости обременять себя…
— Обременять себя? Но я его мать! Камерон и Гленда переглянулись.
— Она сможет кормить его, лежа на боку.
Именно так она и сделала, потому что была еще слишком слаба и не могла сидеть. Следующие несколько дней прошли как в тумане. Она все время спала, просыпаясь только для того, чтобы покормить малыша и поесть.
Только через неделю ей было позволено встать с кровати. Ноги у нее подкашивались, ее качало из стороны в сторону, но она настояла на том, чтобы ей приготовили ванну. С помощью Гленды и Мириам она опустилась в круглую деревянную лохань, которую поставили перед камином. Мириам сменила постель, а Гленда помогла Мередит вымыть голову. Хотя все это отняло у нее последние силы, Мередит радовалась, что возвращается к жизни.
Едва успели снова уложить ее в постель, как послышался требовательный крик из колыбели, стоящей в углу. Мередит подложили под спину подушки, чтобы она смогла сидеть. И Гленда положила ей на руки ее сына. Мередит спустила ночную рубашку с плеча и обнажила грудь. Младенец беспомощно потыкался лицом в грудь, потом, отыскав сосок, жадно набросился на него. Мередит и Гленда рассмеялись.
Мередит охватило глубокое чувство любви. «Малыш просто великолепен», — подумала она, внимательно рассматривая его. Головка была покрыта тонкими черными волосами — несомненно, будет такой же черноволосый, как Камерон. Красивый парнишка — весь в красавца отца, с гордостью решила она.
— Ангелок, — в полном восторге ворковала Мередит, — мой обожаемый маленький ангелочек.
— Боюсь, что мы не сможем назвать его Ангелом, иначе над ним будет потешаться все Северо-Шотландское нагорье, — услышала она голос мужа.
Мередит подняла глаза и увидела стоявшего в дверях Камерона.
Гленда незаметно выскользнула из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Они остались одни.
— Ты выглядишь гораздо лучше, — тихо сказал он. Мередит зарделась от смущения, потому что ее рубашка сползла с плеча, обнажив грудь. Она порадовалась тому, что успела принять ванну и причесаться и волосы теперь ниспадали огненным покрывалом по ее плечам и чуть курчавились на еще влажных концах.