Его
Шрифт:
— Скажи мне, котёнок, — приказал он.
Затем выпустил мой сосок, нежно поглаживая его пальцами. И снова сильно ущипнул так сильно, что под веками вспыхнули белые точки.
— Да! — произнесла я, задыхаясь. — Да. Это было пари! Мне жаль!
— Пари? — он подобрался к другой стороне стола, скручивая в пальцах сосок.
Его бесстрастные глаза, тускло-зелёные камни, всё больше разгорались с присущим им равнодушием.
После чего он запустил руку мне между ног. Я замерла. Кончики его пальцев задели ткань моих трусиков, и во рту у меня стало сухо. Он трогал меня там, прямо там, а я едва ли это воспринимала. Лёгкий взмах вверх, затем вниз. Вверх. Вниз. Его рука двигалась так, словно он нащупывал верхнюю часть скатерти. Но он не посмотрел вниз, ни разу.
Крошечный голосок, прячущийся внутри меня, принялся трещать и нашёптывать.
«Это то, чего ты хочешь», — говорил голосок.
«Нет. Не об этом я думала, когда парень меня связывал. Не об этом».
«Тогда почему ты возбудилась?»
«Нет. Я не…»
«Это то, что тебе нужно».
Я дышала неглубоко, наблюдая за каждым его движением. Другая его рука всё ещё крепко держала сосок, боль от которого начала отдаваться в животе. Он не стал смотреть на моё тело: его глаза пристально изучали лицо.
— Расскажи мне об этом пари.
— Прошу тебя…
— Расскажи мне, — его большой палец потёр мой сосок, грубо его перекатывая.
Я застонала. Он расслабился, а другая его рука погладила меня через ткань так нежно, что моё тело выгнулось ему навстречу, прежде чем я сумела отодвинуться. Моё естество сжалось в отвратительной необходимости, и я почувствовала, как становлюсь ещё более влажной. Я склонила голову набок, закрывая глаза.
Нет. Я не хотела его. Не нуждалась в нём.
Возможно, если я всё ему расскажу, он оставит меня в покое. Возможно, он увидит, какой безобидной я была, и отпустит.
Тихий голосок подсказал: «Быть может, он даст тебе то, чего ты хочешь».
Я глотнула воздуха и заговорила:
— Это было глупо. Моя подруга сказала, что я должна поцеловать первого попавшегося привлекательного парня, которого увижу. И…
— И ты увидела меня.
— Да.
— И ты подумала, что я привлекательный? — он толкнулся сильнее.
— Да, — простонала я.
— Так что же тебя привлекло?
Его пальцы разошлись, поглаживая по обеим сторонам трусиков, но не посередине. Не там, где болело. Ткань насквозь пропиталась, а я изнывала, Боже, как же я изнывала.
— Я не… Не…
— Скажи. Что же было во мне такого?
— Ты выглядел… — сердце бешено заколотилось.
Мне нужно было освобождение. Ужасно быть такой заведённой и не иметь возможности что-нибудь с этим сделать. Руки прижались обратно, и я принялась извиваться под ремнями, пытаясь выбраться.
— Да?
Вдох полной грудью. Я должна была ответить. Мой разум вернулся в тот день, неделю назад.
— Ты выглядел… Одиноким. Словно нуждался в ком-то, чтобы сделать что-то хорошее.
Он остановился, и от боли, охватившей меня в эту паузу, моё дыхание спёрло.
«Коснись меня, — хотелось мне закричать. — Не останавливайся».
Я сильно прикусила губу.
— Котёнок, — произнёс он. — Ты сумела меня понять, немного. Но мне не нужно было никого целовать, чтобы сделать что-то хорошее. Чтобы сделать что-то хорошее я убиваю людей. Плохих людей.
Он улыбнулся, отчего по моим венам побежал лёд.
— А теперь я больше не одинок. У меня есть ты.
С этими словами, он опустил мою голову на стол и оставил меня на кухне, всё ещё жаждущую освобождение, которое он так мне и не подарил.
Гейб.
Она была серьёзным осложнением. Голова плыла, хотя я не сделал ни глотка бренди. Она была калейдоскопом моего мира. И я только что закончил генеральную уборку!
Я ушёл, как только обнаружил, что начал реагировать на её тело. Влечение — опасная штуковина. Я не мог рисковать влюбиться в кого-нибудь, даже в кого-то с таким сочным телом, как у неё. Меня разочаровало то, что она попыталась бежать. Она так сильно порезала своё тело.
«Не так сильно, как раньше», — подумал я, вспомнив о маленьких белых шрамах, усыпанных вдоль её запястья.
Но нет. Мне нужно было научить её вести себя. Не убегать. Пребывать внутри должным образом. Она могла бы стать моим питомцем, маленьким котёнком. И как только бы она научилась себя вести, тогда… Возможно. Возможно, у меня бы появился шанс на кое-что.
Но всё же пока нет. Я рискнул бы упустить что-то наподобие окна. И тогда появится множество способов сбежать, и она не преминет их найти. И это её погубит.
Ох, мой котёнок. Твоё любопытство заразило меня.
Конечно, я человек. Я могу размножаться с другими людьми, и мои потомки будут людьми. Но я бесчеловечный.
Нет никаких скрывающихся за всем, что я делаю, эмоций. Это любопытство для меня в новинку.
За время своей работы я видел много трупов. Толстых, худых, мускулистых, худощавых. У многих из них были шрамы. Шов, оставшийся после операции обходного желудочного анастомоза. Шрамы на коленках от детских велосипедных аварий. Я не думал, что что-нибудь связанное с телом может вызвать во мне хоть какие-то чувства. Обычная плоть, обычные клетки. Но шрамы на её запястьях не исчезали. Закрывая глаза, я видел их.
Уставившись в потолок, я не спал в ту ночь. Мой палец очерчивал линию вниз по запястью, прослеживая путь, который она, должно быть, вырезала ножом. Я вздрогнул.
Кто мог сотворить такой ужас?
Глава 7.
Кэт.
Прошёл час, может, два, прежде чем он вернулся на кухню. Я немного успокоилась. Он же не стал бы зашивать меня перед убийством, верно? По крайней мере, в моей голове это имело смысл. Если бы я сумела задобрить его, то смогла бы выяснить способ выбраться отсюда, даже если на это потребовалось бы какое-то время. Даже если бы он… Кое-что мне сделал. Я содрогнулась от непрошеного желания, переполнившего меня от этой мысли.