Чтение онлайн

— Всё хорошо? — спросил он, замедлив шаги так, чтобы все прошли вперед и у него была возможность поговорить с Шарлоттой.

Вздохнув, Шарлотта наконец взглянула на него. Ее потемневший, встревоженный взгляд снова остановился на уже рассасывающемся синяке под левым глазом.

— Ох, Уильям, — вздохнула она горько.

Он нахмурился и сжал ей руку, не в состоянии видеть это грустное выражение лица.

— Всё ведь хорошо. Не волнуйся.

— Правда? Где сейчас этот человек?

Черт, вот как она умудрялась смотреть проблеме прямо в сердце? Его собственное сердце замерло, когда он увидел, как она остановилась, подошла к нему и снова коснулась его лица своими нежными пальцами, которые с какой-то благоговейной нежностью прошлись под левым глазом, а потом… Он удивился бы, если бы она не погладила его бакенбарды. Странный жест, который вызвал в груди легкое удушье. Он смотрел ей в глаза и гадал, подозревает ли она о том, что делает с ним.

— Не волнуйся о нем, — хрипло молвил Уильям, мечтая, чтобы она никогда не убирала руку от его лица. — Он больше никогда не побеспокоит меня.

Она смотрела на него недоверчиво и опасливо.

— Пока он на свободе, как я могу не волноваться за тебя?

Уильям испытал просто сокрушительное желание обнять и поцеловать ее.

И хоть Роберт говорил ему то же самое, Уильям был уверен, что этот французишка уже давно уплыл обратно в свое логово. Ведь они нашли леди Хартли, доставили в столицу и поместили под охрану. Она выдала им все сведения, и пошли уже аресты некоторых предателей и шпионов.

— Этот французишка уже ничего не посмеет сделать, поверь мне.

Темно-серые глаза расширились от изумления.

— Он был француз? — Она ахнула. — Шпион?

Вместо того, чтобы броситься доказывать, как она ошибается, Уильям глуповато улыбнулся и незаметно обнял ее за талию. У него кружилась голова от того, как близко она стояла к нему. Как было просто рассказывать ей все свои опасения, поверять ей все свои мысли. И он восхищался той силе, с которой она боролась с трудностями, и проницательности, с которой догадывалась обо всем, что он пытался скрыть от нее. Как будто он был открытой книгой для нее.

— Говори тише, иначе нас услышат. Это секрет. Ты не должна была ничего знать.

— Но… это… — Она встревоженно вздохнула. — Как твоя рука?

— В полном порядке.

— Ты уверен?

— Шарлотта…

Их прервал громкий голос Лидии.

— Дорогой братишка, ты отпустишь к нам Шарлотту, или захватил ее в плен?

Уильям улыбнулся и покачал головой.

— Кажется, еще до ужина в озере утонит одна красивая блондинка.

Шарлотта замерла, а потом глухо рассмеялась.

Уильям смотрел на нее и понимал, что трудно кого-то убивать, когда ты слышишь такие потрясающие звуки.

Они прогулялись вдоль озера все вместе, болтая о чем-то и ни о чем конкретно. Уильям показал место, где распорядился устроить пикник завтра днем. Под навесным высоким дубом было уютно расставить столы, зонтики и под шум легкого ветра, шелеста листьев и бодрящего запаха прозрачно-чистого озера провести приятно несколько часов.

— Беру обратно свои слова, — заметила Лидия, глядя на брата. — Ты у меня самый находчивый из братьев.

Уильям ухмыльнулся.

— Можно подумать, у тебя есть еще братья.

Эстер рассмеялась, подошла к нему и поцеловала его в щеку.

— И мы все любим тебя за твою великую находчивость.

И упорхнула прочь, не сознавая, что наделала.

Уильям вдруг застыл. Его взгляд остановился на Шарлотте, которая стояла вместе со своей сестрой Прюденс. Почувствовав его взгляд, Шарлотта обернулась, и его сразило что-то могущественное, что-то такое сильное, от чего он едва не покачнулся. Земля на мгновение ушла из-под ног, а потом он почувствовал, как что-то рушится на него, небеса или та же земля, которая перевернулась, но что-то рушилось на него стремительным потоком, пока Шарлотта смотрела ему в глаза.

Он хотел подойти к ней. Так отчаянно хотел прямо сейчас обнять ее, что заболели руки.

Уильям не заметил, как его сестры, Роберт и Прюденс пошли вперед, оставив его одного с Шарлоттой. Он не замечал ничего, потому что задыхался. Потребность в ней была столь велика, что он не смог бороться с собой и шагнул к ней. У него было такое ощущение, будто земля всё еще уходит из-под ног. Уильям стремительно приближался к Шарлотте, мечтая ухватиться за нее, чтобы уцелеть во всем этом водовороте, который затягивал его. Господи, что это было?

Оказавшись перед ней, он схватил ее за запястье.

— Уильям? — удивленно молвила она.

Он не смог совладать с собой.

Развернувшись, Уильям повел ее за собой к высоко остриженным кипарисам, стоявшим вдоль границ сада, которые могли благополучно скрыть их от посторонних глаз. Заведя Шарлотту за угол, он остановился у небольшой ивы, прижал ее к стволу дерева и прижался к ней сам всем своим бренным телом.

— Шарлотта, — пробормотал он, глядя ей в глаза так, будто тонул, будто мог прямо сейчас задохнуться.

Впервые он не мог пошевелиться, хотел поцеловать ее, но почему-то ему стало страшно от этого. Уильям был уверен, что после этого уже никогда не будет прежним.

Подняв руку, Шарлотта коснулась его здоровой щеки, на которой уже заживала ссадина.

— Уильям, что с тобой?

Он сам хотел бы узнать ответ на этот вопрос. Придвинувшись к ней еще ближе, он обнял ее за талию и хрипло попросил:

— Поцелуй меня, Шарлотта. Прошу тебя, поцелуй меня, если ты еще хочешь этого.

Она застыла, как будто была потрясена его слова. Возможно, он заходил слишком далеко. Не только тем, что постоянно пытался скомпрометировать ее. Тем, что мучил ее, требовал невозможного. И… и являл свою величайшую слабость, потому что да, она стала его самой большой слабостью, перед которой он не мог устоять.

Сердце его билось тяжело в немом ожидании. Но это длилось недолго.

Уильям застыл, увидев, как Шарлотта берет его лицо в свои нежные ладони, как ее пальцы невольно проходятся по его бакенбардам, а потом она встал на цыпочки и прильнула к его губам с такой нежностью, что у него едва не подогнулись колени. Он тонул в ней, благоговел перед ней. Господи, как он все еще мог устоять перед ней?

Оторвавшись от него, Шарлотта снова заглянула ему в глаза.

— Так хорошо?

Он всё равно не мог дышать, не мог чувствовать сердце, к которому прижал ее.