Эголи
Шрифт:
Сначала люди учатся предавать себя и близких, чтобы затем научиться в море страхов и соблазнов, в итоге, выбирать себя. Ну, тогда я надеялся на это.
Одним из любимейших занятий Эголи было сидеть на дубе, который рос у калитки в палисаднике и частью своих веток нависал над дорогой. Можно было тихонько сидеть и наблюдать за похожими или лазить по толстым веткам, по одной из которых Эголи перелазила на крышу, покрытую серым асбестовым шифером. Дуб для неё был одним из источников силы, но она тогда об этом не знала, что совсем не мешало этим источником пользоваться. И дуб, как антенна над городом ловил и проводил что то, что Эголи чувствовала, как любовь. К чему или кому она не понимала.
Когда впервые бабушка закричала, что нужно слезть и не ломать шифер, увидев Эголи на крыше, она поняла, что, что-то не так и даже испытала чувство обиды от неожиданности. Позже от мамы Эголи узнала, что бабушка заболела.
Это было на самом деле неожиданно, ведь даже когда Эголи тайком привела собаку и поселила её на чердаке сарая, бабушка не сказала ни слова. Эголи приходила, когда бабушка была на работе, пролезала через заваленный дровами и досками вход на чердак. Там было темно, и пыль, которая струилась в лучах, пробивавшихся сквозь щели чердака, щекотала в носу.
Эголи отвязывала собаку от ножки старого комода и вела её гулять. Так продолжалось неделю. И как-то раз, забравшись на чердак, Эголи обнаружила его пустым. Она думала, что могло произойти, но тишина со стороны бабушки вводила Эголи в заблуждение, а спросить она не решалась.
Бабушка не могла или не захотела рассказать ей, как стала по ночам слышать вой не понятно откуда, и несколько дней не могла спать. Затем бабушка определила источник звука и пошла проверять. Она увидела пса, который на вытянутом поводке лежал у стенки, протащив на нем комод метра четыре от самой середины чердака, миска для воды была пуста, как и желудок собаки.
Конец ознакомительного фрагмента.